Весной 2014 года власти Казахстана решили направить 250 млрд тенге из Национального фонда на капитализацию Фонда проблемных кредитов (ФПК) и переписать концепцию его работы. Журнал «Эксперт Казахстан» разбирал, почему фонд не заработал с момента создания, что нужно изменить и кому в первую очередь достанутся деньги.
Кнут и пряник для банков
Национальный банк потребовал снизить долю неработающих кредитов (с просрочкой свыше 90 дней) до 15% в 2015 году и до 10% в 2016-м. Заместитель председателя правления ФНБ «Самрук-Казына» Елена Бахмутова на банковской конференции Fitch в Алматы в начале апреля сообщила, что рассматривается выделение 1 трлн тенге из Нацфонда на поддержку экономики и кредитование МСБ, причем доступ к деньгам получат только банки, взявшие обязательства сократить проблемную задолженность. Журнал задавался вопросом, получат ли их крупнейшие банки, включая объединяющиеся БТА и Казкоммерцбанк, у которых общая доля таких кредитов превысит 60%.
Министр экономики Ерболат Досаев объявил, что из первого транша Нацфонда в 500 млрд тенге 100 млрд разместят в банках для финансирования новых проектов и рефинансирования займов МСБ, а половину — 250 млрд — направят в капитал ФПК, который по отчетности за 2013 год составлял чуть больше 5 млрд тенге. Начальник управления анализа долговых инструментов Halyk Finance Бакай Мадыбаев отмечал, что решение опирается на рекомендации МВФ, по которым адекватная капитализация и широкие полномочия — ключевые условия успеха ФПК. Миссия МВФ в 2013 году также призывала к решительным действиям по проблемным кредитам. Кроме того, готовились поправки в Налоговый кодекс, упрощающие списание безнадежных долгов, а новую концепцию ФПК поручили подготовить до 1 июля.
Почему фонд не заработал
ФПК создали в рамках программы посткризисного восстановления 2011 года, когда доля неработающих кредитов превышала 30%. Зарегистрирован он был в начале 2012-го, хотя по концепции выкупать активы должен был до 31 декабря 2011 года, — сроки были нарушены с самого начала. Журнал выделял пять причин неэффективности:
- мизерный капитал: 5 млрд тенге против 3,6 трлн тенге проблемных кредитов на 1 января 2012 года; фонд должен был занимать на рынке через облигации, но не выпустил ни одной;
- узкий круг активов: только займы юрлицам под производственные активы и кредиты, которые можно конвертировать в капитал, тогда как основная масса проблемных займов связана со строительством и ипотекой и обеспечена недвижимостью;
- запрет работать с реструктурированными банками, на которые приходится большая часть проблемного портфеля;
- несогласие банков с оценкой и слишком высоким дисконтом;
- отсутствие рынка стрессовых активов и профильных инвесторов из-за жесткого налогового законодательства.
Директор департамента исследований Halyk Finance Сабит Хакимжанов не считал отсутствие такого рынка проблемой: «У нас также нет рынка котов в мешке». По его словам, проблемные корпоративные займы всегда трудно продать, а в рыночных экономиках подобные рынки — скорее аномалия, возникающая, когда регулятор вынуждает банки продавать активы, что ведет к убыткам и ослабляет финансовую стабильность.
Что нужно изменить
По словам Мадыбаева, правительство планирует сделать гибче ценообразование и способы выкупа, разделить с банками риски дальнейшего обесценения активов и разрешить банкам раскрывать фонду банковскую тайну без согласия заемщика. Ключевым эксперты считали снятие запрета на покупку займов под недвижимость. Заместитель директора группы «Финансовые институты» Standard & Poor’s Наталья Яловская предупреждала, что без этого влияние фонда на объем проблемных кредитов будет незначительным, а Хакимжанов указывал, что у недвижимости есть рыночная цена и фонд сможет ее реализовать.
Более глубокую проблему Хакимжанов видел в правах кредиторов. Принудительная чистка балансов, по его мнению, ничего не даст, пока не ясно, почему плохих займов так много и почему их объем не снижается шесть лет. Везде кредитор получает контроль над заемщиком, нарушившим договор, а без такой возможности, в том числе без права сменить некомпетентное руководство, банки выдают только обеспеченные и короткие кредиты. Он предлагал снять ограничения на получение банками контроля над предприятиями реального сектора и улучшить практику применения законодательства о банкротстве, где ключевую роль должны играть кредиторы, а регулятор — отслеживать препятствия перераспределению прав собственности.
Кому достанутся деньги
По оценке журнала, власти активизировали ФПК прежде всего ради выполнения собственных нормативов по доле проблемных кредитов, которую критикуют рейтинговые агентства и МВФ; Яловская связала решение с этой задачей. Еще одной причиной издание считало приход новых акционеров в реструктурированные БТА, Альянс и Темир, которые могли просить помощи в расчистке портфелей. Глава Нацбанка Кайрат Келимбетов, по данным КазТАГ, уточнил, что помогать будут банкам с долей плохих кредитов выше 20%, назвав БТА и Казком, а также, возможно, БЦК и АТФ Банк. Мадыбаев допускал, что объединенный банк получит отсрочку по нормативу. Поскольку у ККБ 58,5% из 1,9 трлн тенге кредитов обеспечено землей и недвижимостью (оборудованием — лишь 16%), а просрочка свыше 90 дней составляет около 32%, журнал предполагал, что фонду разрешат покупать займы под недвижимость.
По расчетам Halyk Finance, при среднем дисконте 50% 250 млрд тенге хватит на выкуп займов на 500 млрд — лишь 10,3% просроченных кредитов на конец февраля 2014 года. Яловская также назвала сумму небольшой на фоне более чем 4,15 трлн тенге проблемной задолженности на начало года. Журнал отмечал, что обсуждаются в основном вопросы «кому и сколько», а оздоровление предприятий, ради которого фонд создавался, ушло из повестки. Пока все сводится к вливанию бюджетных денег в банки, кардинальных перемен ждать не стоит: помогать нужно и бизнесу, и банкам — не только деньгами, но и работающими законами.
По материалам журнала «Эксперт Казахстан», 29 апреля 2014 года.
