Банковский сектор Казахстана после кризиса 2008 года так и не вернулся к роли полноценного кредитора экономики: в 2019 году кредиты банков составляли лишь чуть более 20% ВВП, тогда как в развитых странах — от 100% и выше. В интервью журналу «Эксперт Казахстан» финансист и экономист Мурат Темирханов (FCCA) назвал три причины: структурные проблемы экономики, слабое регулирование и надзор за банками и вмешательство государства в рыночные отношения в финансовом секторе. Быстрого роста корпоративного кредитования он не ожидал.
Как надулся кредитный пузырь 2004–2007 годов
Структурные проблемы и слабый надзор существовали и до кризиса, однако в 2007 году кредиты банков достигли рекордных 56% ВВП. Темирханов называл это классическим пузырем. В 2001–2007 годах экономика росла более чем на 9% в год благодаря реформам, инвестициям в нефтяной сектор, а с 2004 года — росту цен на нефть. Улучшившиеся кредитные рейтинги страны позволили банкам массово занимать за рубежом. Не имея достаточных возможностей для кредитования, банки направляли эти деньги в недвижимость, разгоняя спекулятивный рост, который, в свою очередь, подпитывал спрос на кредиты.
Ошибки регулятора — тогдашнего Агентства по регулированию и надзору финрынка (АФН), отделенного от Нацбанка, — по словам экономиста, сводились к следующему:
- АФН мог и должен был ограничить бесконтрольные внешние заимствования банков, но сделал это лишь после кризиса;
- на волне экономического подъема и регулятор, и банки потеряли бдительность: кредиты выдавались почти не глядя, особенно под залог недвижимости, которая после краха рынка обесценилась;
- жесткому надзору мешало политическое влияние акционеров крупнейших банков — проблема, которая, по мнению Темирханова, оставалась актуальной и в 2019 году;
- банкам разрешалось выдавать валютные кредиты заемщикам без валютных доходов, и девальвация тенге 2009 года стала для них катастрофическим ударом.
В конце 2007 года пузырь на рынке недвижимости лопнул сразу, а в кредитных портфелях он сдувался медленно и за счет огромных государственных затрат — вплоть до спасения Казкома-БТА и его продажи Народному банку, когда произошло крупнейшее списание докризисных проблемных кредитов.
Запоздалая расчистка банков
Правильным шагом Темирханов считал спасение крупнейших банков в разгар кризиса: национализацию БТА, Альянса и Темирбанка и вхождение государства в капитал Народного банка и Казкома. Но дальше, по его оценке, практически все действия правительства и Нацбанка в 2010–2017 годах не стимулировали, а тормозили кредитование, причем вина правительства была больше.
Банки не могут нормально кредитовать, пока у них много проблемных займов. Оценку качества активов (AQR) нужно было проводить не в 2019-м, а в 2010 году, а расчищать балансы БТА, Казкома, Альянса и Темирбанка — в 2010–2011 годах, а не в 2014 и 2017 годах. Задержка, по подсчетам экономиста, обошлась бюджету как минимум вдвое дороже.
Он также утверждал, что власти знали о реальном масштабе проблем и скрывали его. В 2017 году на оздоровление банков было выделено 3,05 трлн тенге (более 9 млрд долларов): 2,4 трлн ушли на выкуп плохих кредитов у Казкома-БТА, 650 млрд — на льготные субординированные займы пяти крупным банкам для докапитализации. При этом по официальной отчетности Нацбанка на конец 2016 года провизии по неработающим кредитам в этих банках составляли лишь 0,9 трлн тенге. По мнению Темирханова, своевременная прозрачность и решения позволили бы сэкономить эти 9 млрд долларов и не меньшую сумму, потраченную в 2008–2016 годах, — деньги, которых хватило бы на реформы дорог, здравоохранения, образования и пенсионной системы.
Причину он называл «ресурсным проклятием»: накопления Нацфонда позволяют правительству закрывать дорогие ошибки трансфертами, а отсутствие развитой демократии, как, например, в Норвегии, не дает гражданам спросить с властей за неэффективное использование фонда.
Структурные ограничения
Корпоративное кредитование сдерживает сама структура экономики. Малый и средний бизнес, основной заемщик банков, занимает в ней небольшую долю. Госкомпании, доля которых слишком велика, финансируются государством и квазигосударственными структурами — «Байтереком», ЕНПФ — или за рубежом. Крупные сырьевые экспортеры тоже занимают в валюте за границей или получают господдержку. В итоге в банковской системе избыток денег, а расти быстро может лишь розничное кредитование — настолько, что возникают опасения о перегреве потребительских займов. Ситуация изменится, считал Темирханов, только при уходе от сырьевой зависимости, двух-трехкратном росте доли МСБ и таком же сокращении доли госкомпаний, но эти процессы идут крайне медленно.
Государство как конкурент банков
После кризиса государство, располагая деньгами Нацфонда, вошло в конкурентный банковский рынок и стало раздавать кредиты по нерыночным ставкам — от льготной ипотеки до финансирования госпроектов через бюджет, ЕНПФ и «Байтерек», которые в рыночных условиях не нашли бы денег. Средства госкомпаний распределяются между банками без учета их реального состояния. Коммерческие банки не могут снизить ставки из-за высокой инфляции и кредитных рисков, поэтому проигрывают такой конкуренции.
Хотя доля субсидируемых кредитов невелика, она, по словам экономиста, формирует у заемщиков ощущение, что рыночные ставки несправедливы, и все стремятся получить дешевые государственные деньги. Требование единой льготной ставки для всех заемщиков категории лишает банки мотивации кредитовать малый и рискованный бизнес и улучшать работу. Проекты, финансируемые по решениям чиновников, часто оказываются неэффективными, и правительство вынуждено продолжать их поддерживать, что вредит диверсификации экономики.
Независимость регулятора
Главной проблемой надзора Темирханов называл отсутствие независимости регулятора — Нацбанка, а с 1 января 2020 года снова отдельного агентства. Банки с маловлиятельными акционерами закрывались быстро и без затрат для бюджета, а проблемы банков с влиятельными владельцами или государственным участием скрывались, их банкротство затягивалось и обходилось дорого. Он ставил в пример США, где Дональд Трамп, не имея прямых рычагов влияния на ФРС, вынужден давить на ее главу публично, через соцсети.
Кроме того, после кризиса Нацбанк ужесточил регулирование, и оно осталось слишком строгим, негибким и затратным, мешая развитию банков и фондового рынка. Планируемое риск-ориентированное регулирование, по мнению экономиста, на деле таковым не являлось и грозило банкам дополнительным бременем.
Темирханов считал мифом тезис правительства о том, что кредитование не растет из-за слишком высоких ставок: им власти, по его словам, оправдывают свое вмешательство в рынок. Вместо раздачи дешевых денег правительству и Нацбанку следовало бы бороться с инфляцией и повышать диверсификацию и конкурентоспособность экономики, снижая кредитные риски. Даже если власти признают все причины и займутся ими, на исправление, особенно структурных проблем, уйдет много времени.
По материалам журнала «Эксперт Казахстан», 14 октября 2019 года.
