Социальное самочувствие казахстанцев заметно ухудшилось на фоне девальвации и роста цен, а в стране расширяются зоны, где мелкий повод может вызвать социальный взрыв, предупреждала в феврале 2016 года в интервью журналу «Эксперт Казахстан» (беседовал Аскар Машаев) социолог, президент Центра социальных и политических исследований «Стратегия» Гульмира Илеуова. По ее словам, нет уверенности, что нынешние госуправленцы сумеют быстро справиться с такой ситуацией.
Как измеряют самочувствие
«Стратегия» дважды в год, весной и осенью, замеряет социальное самочувствие в рамках проекта «Евразийский монитор», задавая пять вопросов об удовлетворенности жизнью, материальном положении, работе власти и экономике. Это не статистика, а субъективная оценка качества жизни. Показатели Казахстана долго были очень высокими по сравнению с другими постсоветскими странами, что вызывало скепсис, поэтому центр опробовал адаптированную методику украинских социологов Евгения Головахи и Наталии Паниной: 44 вопроса о том, хватает ли человеку различных благ — от экономических и политических до наличия любимого человека и доброжелательности окружающих. Результаты почти совпали с прежними.
Главные цифры
- Свое самочувствие положительно оценивали 62% опрошенных, тогда как в благополучные 2004–2008 и 2011–2014 годы — 70% и больше. Сомневавшиеся определились в худшую сторону, многие перешли из «скорее удовлетворен» в «скорее не удовлетворен» из-за роста цен и падения реальных зарплат. Растет доля промежуточных ответов, то есть неопределенность.
- Ситуацию в стране благополучной считали 76% в 2010 году, 61% в 2014-м и 54% в конце 2015-го; доля тех, кто видит ее напряженной, выросла с 20% до 30% и 39%.
- Почти 60% покупают лишь самое необходимое и живут от зарплаты до зарплаты; 52% не имеют сбережений, а у большинства остальных их хватит на один-три месяца. Регулярно откладывали деньги менее 10%.
- Около 70% начали экономить — в первую очередь на одежде и обуви, затем на отдыхе и продуктах.
Рост цен снова вышел на первое место среди проблем, хотя прежде занимал третье-четвертое. Если раньше настроения портила дорогая учеба детей, то теперь многим не хватает на базовые нужды. Социально-экономические проблемы за десять лет наблюдений всегда лидировали, политические и духовные оставались в конце списка. К весне Илеуова ожидала дальнейшего ухудшения оценок.
Оценка власти
Рейтинг президента, по данным на ноябрь 2015 года, оставался высоким: респонденты не связывали свое положение с его деятельностью. Работой правительства были довольны 58%, парламента — 56%, акимов в среднем — 51% (у отдельных районных акимов разброс от 30% до 70%). Именно оценка местной власти снижалась, и, по прогнозу социолога, могла опуститься ниже 50% — тогда «виноватые найдены».
Социальный оптимизм традиционно ниже самочувствия. В ноябре 2015 года 40% ждали, что через год все останется как есть, 33% — некоторого улучшения и лишь 13% — значительного. Отсутствие ясных перспектив респонденты называли и главной причиной отъезда из страны. Горожане, привыкшие к высокому потреблению, оценивают ситуацию жестче, сельские жители мягче и чаще благодарят правительство. Сравнительно низкое самочувствие зафиксировано в Карагандинской, Алматинской, Южно-Казахстанской, Акмолинской, Восточно-Казахстанской и Жамбылской областях; в последней правительством были довольны лишь 38%, парламентом — 42%.
Чего хватает и чего нет
По майскому опросу 2015 года, большинству хватало необходимой одежды, любимого человека, семейного счастья, базовых продуктов и настоящих друзей. Не хватало прежде всего денег (48%), затем полноценного отпуска и автомобиля; 18% не хватало модной одежды.
Ключевой индикатор кризиса — сжатие «протосреднего класса»: людей, которым хватает на еду и одежду, но трудно купить крупную бытовую технику. Их доля снизилась с 51,7% в ноябре 2014 года до 48,7% в мае 2015-го, а выбывшим уже не хватает и на одежду. Низкие доходы долго подпитывали бум потребкредитования, и теперь многим будет нечем обслуживать кредиты. Когда к лету распродадут товары, завезенные по старому курсу, рост цен, по прогнозу Илеуовой, еще сильнее изменит структуру общества.
У 80% казахстанцев доход только от работы. Более 100 тыс. тенге, по официальной статистике, получали лишь в Алматы, Астане, Мангистауской и Атырауской областях, тогда как средние расходы составляли чуть больше 100 тыс. тенге: половина — продукты, 28 тыс. — непродовольственные товары, 25 тыс. — платные услуги, прежде всего коммуналка, жилье, связь и транспорт.
Мещане и их реакция
Базовым слоем общества (около 60%) Илеуова называла мещан — ориентированных на потребление людей, считающих себя self-made и строящих отношения с государством на принципе нейтралитета: уважение в обмен на невмешательство. Государство этот нейтралитет нарушило безудержной девальвацией тенге, но мещане, по ее оценке, отвечают экономически — ищут дополнительный заработок, расширяют бизнес, уходят в более доходные сферы, и в политику пока не идут.
Вопрос в том, хватит ли резервов экономики, чтобы сохранить им прежний уровень потребления. Если нет, часть людей, особенно недавно вошедших в этот слой, выпадет из него; активные начнут уезжать за рубеж или переезжать в более благополучные регионы, владельцы закрывающихся алматинских бутиков будут искать более эффективный бизнес. Хватит ли запаса прочности на этот переход, неизвестно. История с детскими автокреслами для такси, когда власти отступили под давлением, показала, что мещане могут «показать зубы», но партию не создают.
Откуда ждать «черного лебедя»
Главной проблемой социолог считала блокировку альтернативных мнений: официальный политический процесс существует отдельно от «разговоров на кухне», а при ограниченном плюрализме все труднее предсказывать несистемные ситуации — «черных лебедей», то есть неожиданные события с серьезными последствиями. Поводом может стать резкий рост коммунальных тарифов, взяточничество полицейских или халатность врачей; последняя в 2002 году заняла первое место среди возможных причин протестов. В пример Илеуова приводила «драконовские» штрафы: за парковку на месте для инвалида — 90 тыс. тенге при зарплате многих граждан около 70 тыс.
Ее беспокоило, что большинство высокопоставленных чиновников не управляли в настоящий кризис 1990-х и не умеют говорить с населением; умелых управленцев вроде акима Кызылординской области Крымбека Кушербаева, по ее словам, немного. Власть внимательно читает независимых социологов, но собственной честной социологии не имеет, и ряд чиновников областных администраций жаловались на качество своих исследований.
Поддерживать оптимизм сложно, когда власть сама намекает, что будет хуже, чем в 90-е: родители молодежи, выросшей в стабильные годы, на фокус-группах спрашивают, зачем прожиты эти годы, если станет хуже. Власть создает новые идеологемы для консолидации общества, но доверие к ней падает, а люди получают информацию из разных источников. Опорой остаются высокая адаптивность населения и надежда: позитив она давала в разные периоды 67% опрошенных, а теперь — 55%. Однако, подчеркивала Илеуова, у стабильности должны быть и более материальные основания.
По материалам журнала «Эксперт Казахстан», 12 февраля 2016 года.
