В июне 2013 года президент Казахстана Нурсултан Назарбаев побывал с визитом в Узбекистане. Стороны подписали договор о стратегическом партнерстве, создали межгосударственный комитет по инвестициям и подтвердили общий подход к водной проблематике. Однако, как показал разбор «Эксперта Казахстан», за дружелюбной риторикой двух лидеров сохранялись соперничество за региональное первенство, нерешенные пограничные и торговые вопросы, а реальной интеграции в Центральной Азии эксперты не ожидали.
Что дал визит
Аналитики давно спорили о скрытом соперничестве Назарбаева и Каримова, и частые встречи президентов лишь подпитывали вопрос, чего в отношениях больше — стремления к сотрудничеству или взаимных претензий. Узбекский политолог Ташпулат Юлдашев считал, что неформальная часть визита была важнее подписанных документов. Оба лидера немолоды и понимают, что транзит власти в их странах может пройти с потрясениями, поэтому главной темой переговоров была заявлена региональная безопасность.
Договор о стратегическом партнерстве, по оценке журнала, рисковал остаться формальностью: такие документы у Узбекистана были со многими странами, что не мешало Ташкенту проводить автономную политику. Узбекский политолог Рафик Сайфулин, напротив, говорил о новой странице в отношениях: разговоры о соперничестве он называл мифом, указывая на историческую связь народов, общее видение водных проблем и общий интерес к мирному развитию Афганистана после вывода войск НАТО.
Версия о «тройственном союзе»
Перед визитом ряд российских экспертов заговорил о складывающемся союзе России, Казахстана и Узбекистана, который консолидировал бы Центральную Азию при посредничестве Москвы; у Ташкента уже был договор о стратегическом партнерстве с Россией, теперь появился и с Казахстаном. Востоковед Александр Князев считал, что Узбекистан, несмотря на «особое мнение» по многим вопросам, зависит и от Астаны, и от Москвы — от российской экономики и региональных транспортных коммуникаций, — поэтому конкуренция двух стран лишь удачно сконструированный стереотип, а ось Москва — Астана — Ташкент имеет долгосрочные перспективы. Кыргызстан и Таджикистан, по его мнению, оставались лишь объектами региональной политики.
Часть экспертов связывала активизацию контактов с задачей сформировать систему безопасности после ухода антитеррористической коалиции из Афганистана. На той же неделе МИД России со ссылкой на свои источники сообщил, что узбекские и таджикские группировки на севере Афганистана готовят проникновение в страны региона — как раз когда американцы передавали объекты безопасности местным властям.
Скептически к идее союза относился узбекский публицист Ядгор Норбутаев: Каримов годами отвергал объединения, где решения принимаются голосованием, предпочитая двусторонние сделки, а военная поддержка Казахстана против талибов, по его словам, имела бы смысл лишь при значительном военном потенциале Астаны.
Вода как главная тема
Более вероятной причиной сближения журнал считал водный вопрос. Лидеры подтвердили согласованную позицию по водно-энергетическим проблемам, включая строительство новых ГЭС на трансграничных реках, и Каримов видел в Казахстане главного союзника. Назарбаев при этом был сдержаннее в оценке гидростанций, которые строили соседи. Ранее, выступая именно в Астане, Каримов предупреждал, что борьба за воду может привести к войне. Для Узбекистана, где 60% населения живет в селах, нехватка воды для полива грозила социальной нестабильностью.
Назарбаев в Ташкенте заявил, что подходы двух стран во многом совпадают, а неразрешимых проблем нет, но одновременно дал понять, что воинственная риторика не находит понимания не только в Таджикистане и Кыргызстане, но и в Казахстане: будущее региона, по его словам, зависит от того, насколько страны будут доверять друг другу и решать проблемы, «не затрагивая другие страны». Каримов в ответной речи снова говорил о том, что из-за воды могут вспыхнуть «не только конфликты, но и целые войны».
Торговля и нерешенные проблемы
Назарбаев отметил, что товарооборот вырос на 30%, но потенциал взаимной торговли использован не полностью, и подчеркнул: «Мы — соседи, соседей не выбирают». Каримов в свою очередь заявил, что конкуренции между странами нет и не будет, поскольку у них совершенно разные условия и ресурсы. В Казахстане работали 118 совместных с Узбекистаном предприятий, в Узбекистане — 178 компаний с казахстанским участием.
Аналитик Курбан Ювшанов сравнивал отношения двух стран с отношениями России и США — вынужденная дружба с массой претензий. По его словам, многие проблемы на встрече не прозвучали:
- годами не решаемые пограничные вопросы и тяжелое прохождение границы, особенно для водителей грузовиков;
- сохранность казахстанских инвестиций в Узбекистане;
- препятствия для казахстанской муки на узбекском рынке.
Ювшанов считал, что Казахстан стал экономическим гигантом региона, с чем Каримов смириться не может, а Узбекистан с его человеческим и ресурсным потенциалом, но разваленной промышленностью и недиверсифицированной экономикой реальным лидером стать не способен. Таджикский эксперт Саймуддин Дустов полагал, что интеграция в Центральной Азии вообще лишена прочной основы: регион слишком открыт влиянию сверхдержав и амбициям местных игроков.
Корни соперничества
Конкуренция двух республик уходила корнями в советское время, когда за лидерство в Средней Азии и благосклонность Москвы, по слухам, соперничали Динмухамед Кунаев и Шараф Рашидов. Узбекский аналитик Баходир Сафоев отмечал, что это не мешало тесным связям, а после независимости оба президента пришли к выводу, что бороться за лидерство лучше с учетом интересов друг друга. По его оценке, ВВП на душу населения в Казахстане почти втрое выше узбекского, но у Каримова свои козыри: ставка США и Европы, более 30 млн преимущественно молодого населения (тогда как в Казахстане демографы фиксировали старение) и почти в 2,5 раза большие армия и военный бюджет, к которым добавлялось оставляемое НАТО вооружение.
Политолог Марат Шибутов из Ассоциации приграничного сотрудничества считал, что стороны предпочли сотрудничество «мифической борьбе за лидерство»: общая граница и взаимодополняющие экономики, судя по динамике товарооборота, сближали страны, а встреча стала сигналом внешним игрокам о повышении цены уступок. Даже иск казахстанского холдинга United Cement Group к правительству Узбекистана из-за национализации его активов, по мнению Шибутова, мало влиял на общий фон. Бизнес обеих стран сталкивался с проверками, пошлинами, коррупцией, а в Узбекистане еще и с двойным курсом сума, но качественные товары все равно продавались. Пограничные вопросы, по его прогнозу, должны были решаться очень медленно из-за традиционной неторопливости Ташкента.
Еще в 2002 году Назарбаев объявил о завершении юридического описания границы и окончательном снятии вопроса о спорных участках. Однако жители сел Багыс и Туркестанец, считавшие эти земли исторически казахскими, годами добивались присоединения к Казахстану; им предложили статус оралманов, но программа переселения критиковалась, а напряжение на границе сохранялось. Назарбаеву приписывали и слова о том, что когда-нибудь границ между странами не будет и они объединятся в одно государство, — журнал полагал, что речь шла скорее о братском духе, чем о буквальном плане.
Почему интеграция маловероятна
Версию о триумвирате журнал считал сомнительной: Каримов заигрывал с Западом, игнорировал российские блоки и нередко допускал антироссийскую риторику. Внутрирегиональная интеграция тоже не складывалась — во многом из-за позиции самого Каримова. Организация ЦАЭС, созданная в 1994 году и преобразованная в ОЦАС, ничего не дала, та же судьба постигла ЕврАзЭС, а продвигавшийся Казахстаном и считавшийся прозападным проект СЦА утратил смысл после создания Таможенного союза и ЕЭП. Помимо влияния США и России мешали объективные причины: разный уровень экономического развития и разная степень открытости — закрытые Туркменистан и Узбекистан видели в интеграции угрозу своим режимам. Таджикский политолог Рашид Абдулло называл интеграцию для таджиков «этнической смертью», опасаясь растворения в наднациональных структурах.
Поэтому придавать встрече особый статус, по оценке издания, не стоило: визит был ответным после поездки Каримова в Казахстан в сентябре 2012 года, а восточная дипломатия не гарантирует выполнения подписанных бумаг. Норбутаев предполагал, что президенты, которым рано или поздно предстоит уйти, могли обсуждать будущее региона после своего ухода. Вопрос преемственности действительно витал в воздухе: Stratfor подготовил доклад о Казахстане после Назарбаева, эксперты обсуждали посткаримовскую эпоху, а оппозиция утверждала, что узбекский президент перенес скрываемый инфаркт. Видимым итогом визита стали новое здание посольства Казахстана в Ташкенте и памятник Абаю, а пожелтевшие от жары ели рядом перед церемонией перекрасили аэрозолем в зеленый цвет.
По материалам журнала «Эксперт Казахстан», 24 июня 2013 года.
