Член коллегии (министр) по конкуренции и антимонопольному регулированию Евразийской экономической комиссии Нурлан Алдабергенов в интервью журналу «Эксперт Казахстан» весной 2014 года рассказал, как ЕЭК будет контролировать трансграничные рынки Таможенного союза и зачем странам понадобился модельный закон о конкуренции. Антимонопольное регулирование — одно из направлений, где ЕЭК, созданная за два с лишним года до этого, обладала полноценными наднациональными полномочиями. К 2015 году должен был вступить в силу договор о Евразийском экономическом союзе, а в перспективе обсуждался единый конкурентный кодекс ЕЭП.
Зачем нужен наднациональный регулятор
После создания Таможенного союза и открытия границ товарооборот вырос, а многие компании стали работать сразу в двух-трех странах. При этом полномочия национальных ведомств — ФАС в России, Агентства по защите конкуренции (АЗК) в Казахстане и Министерства экономики в Беларуси — заканчиваются на границе, и нарушения на общих рынках они не могли даже выявлять. Между тем на трансграничных рынках работают крупные игроки энергетики, связи и транспорта — РЖД, «Казахстан темир жолы», «Аэрофлот», «Эйр Астана», «Вымпелком», у которых, по словам Алдабергенова, есть соблазн злоупотребить положением или договориться с конкурентами за счет потребителей.
ЕЭК, подчеркивал министр, не дублирует национальные органы, а закрывает «серые зоны» и обеспечивает равные условия для бизнеса трех стран независимо от его размера. Для Казахстана, граничащего с 11 регионами России, это означает доступ к большому рынку, рост ассортимента и конкуренции, а значит, лучшее качество и более низкие цены.
Правовая база сложилась поэтапно:
- 9 декабря 2010 года — Соглашение о единых принципах и правилах конкуренции;
- 19 декабря 2012 года — главы государств утвердили критерии отнесения рынка к трансграничному, разграничив полномочия ЕЭК и национальных органов; всего было принято 9 документов, включая методику оценки конкуренции, порядок расследований и штрафов;
- 24 декабря 2013 года — ЕЭК получила полномочия по контролю всех трансграничных рынков, то есть фактически появился четвертый, наднациональный антимонопольный орган. Тогда же президенты поручили суду ЕврАзЭС в Минске сформировать специальную коллегию для таких дел.
Задачи комиссии — пресекать сговоры о разделе рынков, картели, злоупотребления доминирующим положением и недобросовестную конкуренцию. Процессуальные действия (сбор материалов, опросы) по запросу ЕЭК проводят национальные ведомства с участием ее сотрудника, но окончательное решение и наказание выносит комиссия. В свою очередь, в национальные расследования ЕЭК не вмешивается. С коллегами созданы совместные рабочие группы и методический совет по конкуренции.
Рынки под наблюдением: авиабилеты, поезда, роуминг, электроэнергия
В поле зрения ЕЭК — электроэнергия, газ, нефть и нефтепродукты, международные авиа- и железнодорожные перевозки, международная связь, продовольствие. Алдабергенов привел ряд примеров ценовых аномалий.
- Авиаперевозки. На маршруте Астана — Москва (2290 км) работали только «Трансаэро» и «Эйр Астана»; при бронировании 8 апреля 2014 года на 23 апреля минимальные цены составили 60 723 и 58 610 тенге. Перелет Москва — Мюнхен (2000 км), где конкурируют четыре перевозчика, стоил 36 135 тенге. Внутренние рейсы, например Алматы — Астана, остаются в ведении АЗК.
- Железная дорога. Купе на поезде Москва — Астана стоило 58 838 тенге — дороже авиабилета, то же на маршруте Москва — Минск (18 871 против 18 676 тенге). Министр назвал это нонсенсом: высокие международные ж/д тарифы в России повышают себестоимость продукции казахстанских компаний. На вопрос, сможет ли ЕЭК заставить РЖД снизить тарифы, он ответил утвердительно — в пределах полномочий комиссии.
- Роуминг. МТС и Beeline владели сетями в нескольких странах. Звонок в роуминге у Beeline стоил 151 тенге в Казахстане и 170 тенге в России при 7–18 и 6–15 тенге внутри сети; у МТС — 167 тенге в Беларуси и 60 тенге в России. Разница достигала 21–28 раз у Beeline и 48–55 раз у МТС. Из-за этого люди покупают вторые SIM-карты, а жители приграничья — например, Западно-Казахстанской области, граничащей с пятью российскими регионами, — переплачивают. ЕЭК предлагала обнулить роуминг по примеру ЕС, где он отменяется с 2015 года.
- Электроэнергия. Экибастузская ГРЭС-1 в 2013 году продавала киловатт-час внутри страны по 7,3 тенге, а до 10% выработки поставляла в Россию по 4,6 тенге. Петропавловская ТЭЦ-2 продавала энергию в Казахстане по 6,25 тенге, в Россию — по 9,53 тенге, а Западно-Казахстанская область покупала российскую электроэнергию в среднем по 11,96 тенге. Здесь, по словам министра, возможны антиконкурентные соглашения.
Алдабергенов выступал за нормы против манипулирования ценами, как в США, ЕС и России, и за переход от госрегулирования тарифов к рыночным ценам, которые заставят энергетиков снижать издержки. Для энергодефицитных регионов он предлагал договориться с российскими компаниями о закупках по тем же ценам, по которым казахстанские станции продают энергию в Россию, — своего рода взаимозачет, закрепленный на межгосударственном уровне.
Что меняет модельный закон
Признавая жалобы бизнеса на нетарифные барьеры, министр отмечал, что после гармонизации конкурентного законодательства начался следующий этап. Модельный закон о конкуренции обсуждался в Новосибирске, Минске, Казани, Алматы и Астане и был принят Высшим евразийским экономическим советом 24 октября 2013 года в Минске. В течение 2014 года АЗК, ФАС и Минэкономики Беларуси должны были перенести его нормы в национальные законы. Закон, по словам Алдабергенова, снимает споры о том, чьи законы лучше: за основу взяты лучшие нормы трех стран и государств из рейтинга Global Competition Review, включая ЕС, а за работой следит ЮНКТАД.
Основные новшества:
- Предварительное согласование сделок — компании до заключения договора обращаются в антимонопольный орган, а не получают штраф постфактум (опыт ЕС и России).
- Предупреждение — при первом выявленном нарушении вместо наказания; если оно выполнено, дело не возбуждается. Министр связывал это с мораторием на проверки бизнеса, введенным президентом Казахстана.
- Предостережение — до совершения нарушения, вместо практики «дождаться и оштрафовать».
- Контроль госпреференций — льготы, кредиты, аренда и земля должны предоставляться открыто и на конкурсной основе, а преференции, не предусмотренные законом и договорами ТС и ЕЭП, запрещаются.
- Право требовать информацию — чтобы проверять жалобы на демпинг. ФАС может запрашивать данные, осматривать производство и изымать документы, тогда как у АЗК такой обязанности компаний в законе нет, и предприятия затягивают дело в суде.
- Дисквалификация до трех лет за систематические нарушения — по опыту Великобритании, США, Кореи, Сингапура и России.
- Антимонопольный контроль госзакупок — против тендеров с заранее известным победителем. С 2014 года в закупках Казахстана могли участвовать российские и белорусские компании; в России такой контроль экономил в среднем до 1,1 трлн тенге в год, в Казахстане эффект оценивался примерно в 80 млрд тенге.
По поводу жалоб казахстанских предпринимателей на «демпинг» российских компаний министр замечал, что нужно разбираться, идет ли речь о нарушении или о более эффективном производстве. В Казахстане, по его словам, налоги ниже, а вода, энергия и транспорт дешевле, чем в России и Беларуси.
Параллельный импорт
ЕЭК выступала и за отмену запрета на параллельный импорт, действовавшего в ТС третий год. Ввозить брендовые товары могли только официальные дилеры, из-за чего, например, запчасти Toyota шли через Бельгию, а не дешевле и быстрее через ОАЭ. По предварительным оценкам комиссии, снятие запрета снизило бы цены на автозапчасти на 60–80%, спорттовары — на 30–45%, парфюмерию — на 20–60%, велосипеды — до 40%, детские автокресла — до 50%. Потребитель, считал министр, должен иметь выбор — например, между машиной у дилера с гарантией на три года и более дешевой у другого продавца с годовой гарантией. Параллельный импорт разрешен в Японии, Канаде, Малайзии, Сингапуре, Аргентине, а Россия склонялась к его отмене с 2018 года.
Почему направление досталось Казахстану
Нормы модельного закона, по словам Алдабергенова, усиливали и полномочия АЗК, которое уступало по влиянию российской ФАС. То, что антимонопольный блок ЕЭК возглавил представитель Казахстана, он считал правильным: стране без выхода к морю для экспорта в Европу нужно пересекать территорию России, а иногда и Беларуси. Министр сравнил это с ЕС, где антимонопольный комиссар, одновременно вице-председатель Еврокомиссии, традиционно представляет небольшую страну, а не Германию или Францию, чтобы избежать конфликта интересов. «Самого себя трудно постоянно контролировать», — пояснил он.
При этом в штате антимонопольного блока ЕЭК 84% составляли граждане России, 10% — Казахстана и 6% — Беларуси. Алдабергенов считал это неправильным: хотя сотрудники наднационального органа не должны лоббировать интересы своих стран, человеческий фактор сохраняется, поэтому обсуждался вопрос равного представительства.
По материалам журнала «Эксперт Казахстан», 14 апреля 2014 года.
