Весной 2014 года независимый аналитик Олжас Байдильдинов в статье для журнала «Эксперт Казахстан» доказывал, что газовая отрасль Центральной Азии окончательно меняет ориентацию с российского направления на китайское. По его оценке, Россия не может этому помешать и сама разворачивает экспорт на Восток, а для Казахстана сдвиг может обернуться реверсом газопровода Средняя Азия — Центр и выходом британских инвесторов из Карачаганака.
Кыргызстан: покупка ради влияния
Доказанные запасы газа в Кыргызстане составляют около 6 млрд кубометров, но добыча сложна и дорога: страна производит около 20 млн кубометров в год при потреблении 300 млн, а остальное импортирует из Казахстана и Узбекистана, причём зимой поставки сокращаются. Советская инфраструктура требовала вложений, денег у страны не было, и реальными покупателями сетей могли быть только Россия или Китай.
«Газпром» купил АО «Кыргызгаз» за символический доллар с обязательством инвестировать около $60 млн. Автор объяснял выбор Бишкека большим числом российских рычагов — поставками нефтепродуктов и госкредитами — и предполагал, что в обмен Кыргызстан согласился закрыть авиабазу «Манас», вступить в Таможенный союз и придерживаться пророссийского курса. Сделку он сравнивал с покупкой «Казтрансгазом» грузинского «Тбилгаза» в 2006 году за $12,5 млн с обязательством инвестировать около $80 млн, но отмечал, что отстранить «Газпром» от управления Бишкек вряд ли сможет. Похожая сделка прошла и в Армении: в январе 2014 года «Газпром» довёл долю в «АрмРосгазпроме» до 100%, гарантировав поставки не менее 2,5 млрд кубометров в год примерно по $186 за тысячу. Такие инвестиции, по мнению аналитика, продиктованы скорее политикой и расширением Таможенного союза, чем экономикой.
Одновременно Китай и Туркменистан договорились о строительстве четвёртой линии газопровода Туркменистан — Китай, которая должна довести поставки до рекордных 65 млрд кубометров в год и пройти не через Казахстан, а через Узбекистан, Таджикистан и Кыргызстан. Для Казахстана это означало упущенные транзитные доходы и снижение влияния в регионе, для Таджикистана и Кыргызстана — инвестиции, рабочие места, транзит и шанс уйти от зависимости от нестабильного импорта. Китайские компании уже вели разведку углеводородов в Таджикистане. Байдильдинов делал вывод, что «Газпром», зная об этих планах, купил заведомо неприбыльный актив ради сохранения рычага влияния на Бишкек.
Европейский рынок становится ненадёжным
Нестабильность на Украине, по прогнозу автора, должна была продлиться не менее двух-трёх лет с повторением сценария января 2009 года: рост цен на российский газ, спор о транзитных тарифах, долги и несанкционированный отбор газа. Он выделял и новые факторы:
- украинской ГТС протяжённостью более 37 тыс. км для поддержания мощностей требовалось около $30 млрд инвестиций;
- система была хронически недозагружена: если в 1998 году почти весь российский газ шёл в Европу через Украину, то в 2013 году — лишь 51%, остальное — через Беларусь и Nord Stream, а в планах был South Stream;
- Украина рассматривала добычу сланцевого газа и метана угольных пластов, но эффект ожидался не ранее чем через 5–7 лет; пока 70% потребления обеспечивалось российским газом, за который в 2013 году было заплачено $11 млрд.
Европа тоже стремилась снизить зависимость от «Газпрома»: развивала сланцевые проекты и получала часть СПГ, высвободившегося после сланцевой революции в США. В 2013 году Россия экспортировала 196,4 млрд кубометров газа на $67,2 млрд, 85% — в Европу, и это направление, по оценке Байдильдинова, становилось всё менее стабильным.
Россия и Центральная Азия идут в Китай
Поэтому Россия видела главное направление роста в Китае и АТР. Старые месторождения, питающие европейский экспорт, истощались, перекачка газа с востока страны в Европу была слишком дорогой, а закупки газа в Туркменистане, Узбекистане и Казахстане «Газпром» сократил. Странам ЦА нужен был долгосрочный покупатель, готовый инвестировать в добычу и транспорт, а Китаю — замена угля природным газом и расширение влияния.
По нефти Москва и Пекин уже договорились: после кризиса 2008–2009 годов Китай предоставил $25 млрд кредита под поставку 300 млн тонн нефти в течение 20 лет по льготной формуле, а Россия достроила ВСТО с ответвлением на Китай. По газу стороны расходились в цене: Китай ориентировался на $160–200 за тысячу кубометров, как у поставщиков из ЦА, а Россия продавала газ в Европу по $350–400. Очередной раунд переговоров ожидался в мае 2014 года, при этом «Газпром» заморозил ряд проектов для китайского направления. Напряжённость между Россией, Украиной и Западом, считал автор, выгодна Пекину, которому достаточно дождаться уступок.
Карачаганак и уход британских инвесторов
Гендиректор ТОО «PSA» Кенжебек Ибрашев сообщил, что к началу 2014 года консорциум Karachaganak Petroleum Operating (BG и Eni — по 29,25%, Chevron — 18%, «Лукойл» — 13,5%, «КазМунайГаз» — 10%) полностью окупил инвестиции с 1997 года, и доля Казахстана в разделе продукции должна вырасти с 20% до 36%. Одновременно представители Министерства нефти и газа и КМГ заявляли о возможности направить карачаганакский газ после строительства участка Бейнеу — Бозой по реверсу газопровода Средняя Азия — Центр на юг страны.
САЦ протяжённостью 4892 км, в 1967 году бывший самым длинным газопроводом мира, в 2012 году был загружен лишь на 43%: при мощности 60,2 млрд кубометров по нему прокачали 25,8 млрд, а долгосрочных гарантий поставок из Узбекистана и Туркменистана в Россию не было. Реверс означал бы прекращение транзита в Россию, замену узбекского импорта на юге Казахстана и возможный экспорт части газа в Китай. Для акционеров KPO, по расчёту автора, внутренние поставки были бы безубыточны или убыточны, хотя консорциум оставался бы прибыльным за счёт нефти. Аналитик допускал, что заявления министерства — способ давления перед согласованием следующей фазы проекта, но если планы реальны, акционерам выгоднее продать доли, пока актив дорог.
В пользу этого сценария Байдильдинов приводил косвенные признаки:
- роль советника президента Казахстана с октября 2011 года бывшего британского премьера Тони Блэра, который, по версии автора, курировал казахстанско-британские отношения, включая интересы британских инвесторов;
- продажу HSBC своей прибыльной казахстанской «дочки» Народному банку примерно за $176 млн — международные банки, по его логике, приходили вслед за нефтегазовыми клиентами и уходят, когда ожидаются перемены;
- подписанное 7 марта 2014 года соглашение Министерства нефти и газа на $300 млн с компанией Compact GTL о заводе по переработке попутного газа в дизельное топливо; одним из её акционеров был экс-глава BP Тони Хейворд, при котором BP в 2007–2010 годах продала доли в КТК и Тенгизе.
С учётом возможного дефицита газа в Казахстане к 2024 году, по выводу автора, страна после окупаемости проекта будет действовать жёстче, а выход BG и, возможно, других акционеров из KPO станет вторым крупным исходом британских инвесторов из нефтегазовой отрасли Казахстана. Не исключал он и пропорционального снижения долей в пользу нового инвестора, вероятнее всего с Востока, напоминая, что ещё десять лет назад мало кто предполагал, что Китай заменит Россию в качестве главного покупателя центральноазиатского газа.
По материалам журнала «Эксперт Казахстан», 31 марта 2014 года.
