24 декабря 2013 года на заседании Высшего евразийского экономического совета президент Кыргызстана Алмазбек Атамбаев отказался подписывать «дорожную карту» вступления страны в Таможенный союз на общих условиях. Бишкек требовал от Москвы, Астаны и Минска 200 млн долларов помощи на первом этапе и пятилетней отсрочки для крупнейших рынков «Дордой» и «Кара-Суу». Журнал «Эксперт Казахстан» разбирал, почему евразийская интеграция республики упирается в интересы торговцев китайским реэкспортом.
Что Кыргызстан теряет и что приобретает
Обсуждение вступления в ТС шло с 2010 года, а весной 2011 года правительство во главе с Атамбаевым заявило о намерении присоединиться к союзу. Это сразу встревожило бизнес, живущий за счет реэкспорта китайских товаров в соседние страны. Наблюдатели предупреждали о росте цен и сокращении торговли на рынках, напоминая, что у страны слабое сельское хозяйство и практически нет промышленности и экспортных производств.
Политолог, главный редактор ресурса «Регион.kg» Игорь Шестаков отмечал, что оборот контрафактной китайской продукции в Кыргызстане оценивался в 6–8 млрд долларов в год, поэтому теневому бизнесу было что терять и он лоббировал против интеграции. Среди плюсов вступления в союз, который уже перешел к формату Единого экономического пространства и с 2015 года должен был стать Евразийским союзом, журнал называл:
- легальную работу трудовых мигрантов в странах союза — их переводы формировали треть ВВП республики;
- свободный доступ кыргызских товаров на единую таможенную территорию;
- приток инвестиций из стран-партнеров.
Условия Бишкека
Поводом для обострения стало заявление кыргызского правительства о том, что «дорожную карту», одобренную в начале сентября 2013 года, Евразийская экономическая комиссия утвердила без согласования с Бишкеком. «По „дорожной карте“, которую кто-то утвердил, мы вступать не будем», — заявил Атамбаев. Помимо помощи и отсрочки для рынков, Кыргызстан добивался положения о свободном перемещении трудовых мигрантов и создания трудоемких производств. Рынки, по разным оценкам, давали от трети до половины ВВП и концентрировали основную часть теневой экономики.
Кыргызский политолог Марс Сариев считал, что власти не могли игнорировать интересы примерно 300 тыс. человек, живущих за счет реэкспорта: вступление на стандартных условиях, на которых входили Беларусь и Казахстан, грозило массовой потерей работы и социальным взрывом. Он видел два сценария: либо Москва, как в случае с Арменией, примет условия Бишкека и возьмет издержки на себя, либо страну втянет в свой вариант проекта «Великого шелкового пути» Китай, что грозит потерей суверенитета.
Политолог Александр Князев был резче: по его мнению, президент находился под контролем олигархов, владеющих китайским реэкспортом, в том числе контрабандным, — например, хозяев «Дордоя». Он указывал, что китайская статистика экспорта в Кыргызстан примерно в десять раз превышала кыргызскую статистику импорта из Китая, а требования ежегодных компенсаций назвал неприемлемыми для Казахстана и Беларуси и противоречащими принципам союза.
Российский бизнес в Кыргызстане
Параллельно российские компании наращивали присутствие в республике. «Газпром» купил контрольный пакет «Кыргызгаза» — предприятия, лишь в 2010 году потерявшего около 260 млн сомов (около 5,2 млн долларов). Шестаков расценивал сделку как закрепление стратегических позиций на газовом рынке региона: иначе компания оказалась бы в «китайских руках», ведь Китай с каждым годом осваивал все больше инфраструктурных проектов республики. «Газпром нефть» давно была крупнейшим игроком рынка нефтепродуктов, «РусГидро» и «Интер РАО» инвестировали в ГЭС; при Атамбаеве появился совместный проект Верхне-Нарынского каскада ГЭС и планы вложить около 300 млн долларов в модернизацию аэропортов Бишкека и Оша с поставками российских самолетов. Российский бизнес присматривался и к золотодобыче, но, по словам Шестакова, оставался вопрос, готов ли он рисковать сотнями миллионов долларов в стране, пережившей несколько революций.
По материалам журнала «Эксперт Казахстан», 28 декабря 2013 года.
