В апреле 2013 года журнал «Эксперт Казахстан» опубликовал колонку Максата Курманалиева о причинах упадка науки в исламском мире. Автор считал, что с VIII по XIV век мусульманская цивилизация была одним из главных центров научного знания, а её отставание объясняется не внешними врагами, а победой религиозной ортодоксии над рационализмом и утратой поддержки науки со стороны правителей.
Отправной точкой колонки стали данные пакистанского физика Первеза Худбхоя, автора книги «Ислам и наука, религиозная ортодоксия и борьба за рационализм» (1991): мусульмане составляют каждого пятого жителя планеты, но менее 1% мировых учёных, а в Израиле учёных вдвое больше, чем во всех мусульманских странах вместе взятых. Курманалиев полагал, что многие современные мусульманские авторы охотно пишут о «Золотом веке ислама», но не задаются вопросом, почему за взлётом последовал упадок.
Истоки расцвета
Автор выделял несколько причин средневекового подъёма науки:
- Греческое наследие. Завоевав в VII–VIII веках территории от Персии до Северной Африки и Испании, мусульмане получили труды Платона, Аристотеля, Пифагора, Демокрита, Архимеда и других авторов; рукописей было так много, что понадобились центры для их систематического перевода.
- Покровительство правителей. В IX веке халиф аль-Мамун основал в Багдаде «Дом мудрости» для освоения греческих знаний. Среди первых переводов был «Альмагест» Клавдия Птолемея, на 500 лет ставший основой космологии. Позднее правитель Мавераннахра Улугбек направил средства на строительство медресе в Бухаре, Самарканде и Гиждуване, а в 1417–1420 годах построил в Самарканде медресе, куда пригласил астрономов и математиков исламского мира.
- Религиозная практика. Необходимость молиться в сторону Мекки из любой точки мира требовала астрономических знаний; мусульманские учёные знали о шарообразности Земли ещё до плавания Магеллана, а астрономия стала их любимой наукой.
До XII–XIV веков исламская цивилизация, по оценке автора, была в авангарде человечества, но затем начался регресс, который к XX веку привёл к догматизму и отсталости. В XIX–XX веках почти все исламские земли, кроме Турции и Хиджаза, оказались под властью Великобритании, Франции и России.
Поиски виноватых
Курманалиев критиковал привычку объяснять упадок внешними причинами. Монгольское нашествие XIII века, по его мнению, не может считаться главной причиной: часть крупнейших достижений мусульманских народов, особенно в Иране и Мавераннахре, пришлась на период после него, а монголы покорили империю, уже клонившуюся к закату. Крестоносцы и участники Реконкисты, в отличие от монголов, научных центров не разрушали.
Неубедительными автор считал и обвинения в адрес европейского колониализма и США: внешнее господство было следствием, а не причиной слабости мусульманских стран. В пример он приводил бывшие колонии, совершившие рывок, — Индию, ставшую одним из лидеров в программном обеспечении, Южную Корею, Китай, Сингапур, Тайвань, Гонконг, а среди мусульманских стран — Малайзию, ОАЭ и Катар. Он также напоминал, что в послевоенные годы Египет и Япония находились примерно на одном уровне развития. По мнению автора, игра в поиск виноватых удобна неэффективным правительствам Ближнего Востока и служит утешением для рядовых граждан.
Сам ислам, по убеждению Курманалиева, в упадке не виноват: в эпоху, когда в средневековой Европе преследовали учёных и инакомыслящих, исламский мир развивал науку, ремёсла и торговлю и обеспечивал такую свободу мысли, что туда бежали преследуемые евреи и христиане-диссиденты.
Победа ортодоксии: роль аль-Газали
Главную причину упадка автор видел в усилении влияния духовенства с конца XI века, выступавшего против свободной научной мысли. Ключевой фигурой он называл богослова Мухаммада аль-Газали (1058–1112). Одни исследователи, следуя андалузскому философу Ибн Рушду, автору «Опровержения опровержения», считают аль-Газали врагом философии и науки; другие — величайшим теологом, защитником ортодоксии, ссылаясь на его труд «Возрождение религиозных наук».
В книге «Опровержение философов» аль-Газали, по описанию автора, выступил против идеи причинности в природе, поскольку она, на его взгляд, исключала божественное вмешательство. Он доходил до отрицания того, что огонь является причиной горения ваты, утверждая, что философы лишь наблюдают совпадение двух событий. Используя логико-философский аппарат против рационализма, аль-Газали сделал философию «служанкой» богословия.
Итогом, по мнению Курманалиева, стали запрет на свободомыслие, логику и поиск причинно-следственных связей и исключение из программ медресе всех предметов, кроме богословских; медресе перестали выпускать физиков, математиков, астрономов и биологов. Автор ссылался и на бывшего премьер-министра Малайзии Махатхира Мохамада, который связывал исчезновение науки в исламском мире с приходом богословов, ограничивших знание шариатскими дисциплинами.
Правители без интереса к науке
Второй причиной автор называл прекращение поддержки науки правителями. Поздние халифы, в отличие от предшественников, тратили средства на роскошь, а не на учёных. Курманалиев приводил предание о последнем аббасидском халифе, который в монгольском плену получил вместо еды блюда с золотом и драгоценностями, а предводитель монголов Хулагу заметил, что, потрать халиф эти богатства на войско, он не оказался бы в плену. Современных правителей автор упрекал в том же, приводя пример саудовского принца Аль-Валида бин Талала, заказавшего Airbus A380 за $300 млн и планировавшего потратить ещё $58 млн на позолоту корпуса.
Урок Самарканда
Наука в исламском мире, по выводу Курманалиева, процветала при просвещённых правителях. При Улугбеке Самарканд стал одним из мировых центров науки: в первой половине XV века там сложилась научная школа астрономов и математиков — Гиясиддина Джамшида Каши, Казизаде Руми, Али Кушчи, работали историк Хафизи Абру, медик Мавлоно Нафис и поэты. После гибели Улугбека, которого, по словам автора, казнили по обвинению в колдовстве при активном участии духовенства, наступила клерикальная реакция, и Самарканд утратил значение научного центра.
Образование после этого свелось к заучиванию арабских текстов в мактабах, которые дети плохо понимали, и изучению грамматики, богословия и права в медресе, где обучение на каждой из трёх ступеней длилось по восемь лет. В XVII–XVIII веках, по словам автора, точные и естественные науки в Средней Азии пришли в упадок, а Бухара стала оплотом богословия.
Курманалиев считал, что религиозный консерватизм сохраняет позиции и в наше время: часть духовенства и верующих пользуется современными технологиями, но отвергает изучение науки как бесполезное для загробной жизни и «западное», утверждая, что аяты Корана и хадисы относятся только к шариатским наукам.
По материалам журнала «Эксперт Казахстан», 1 апреля 2013 года.
