Инновационная политика Казахстана за полтора десятилетия так и не дала заметного результата: доля инноваций в экономике остаётся незначительной и стагнирует. Аналитик Центра исследований и консалтинга (CRC) Айгерим Кушумбаева и партнёр CRC Ануар Буранбаев в статье для «Эксперта Казахстан» в апреле 2019 года объясняли это перекосом в сторону строительства инфраструктуры и предлагали перестроить политику вокруг трёх элементов инновационной экосистемы — спроса, локальной экспертизы и системы поддержки.
Мировой контекст
Авторы напоминали, что мировая экономика смещается к отраслям, основанным на знаниях. По данным UNIDO, в 2010 году высокотехнологичные секторы стали главными по вкладу в экономику стран ОЭСР, а их доля в ВВП этих стран выросла с 5,1% в 2009 году до 6,2% в 2016-м. В 2018 году Пол Ромер получил Нобелевскую премию по экономике за работу, в которой технологические инновации названы ключевым драйвером долгосрочного роста.
Почему политика не сработала
Осознанная инновационная политика началась со Стратегии индустриально-инновационного развития на 2003–2015 годы, заложившей основы Национальной инновационной системы: институты развития, Национальный инновационный фонд, технопарки, свободные экономические зоны. В 2010 году стратегию сменила ГПФИИР, но её принципы продолжали действовать. Направление развития системы определяли послания президента, колебавшиеся между прагматичным трансфертом технологий и требованиями радикальных инноваций.
Результаты, по оценке авторов, разошлись с ожиданиями. По экономической сложности Казахстан уступал почти всем странам ЕАЭС, в Глобальном индексе конкурентоспособности ВЭФ 2018 года по «способности к инновациям» занимал 87-е место, а схожие слабости фиксировал и рейтинг INSEAD. По развитию инновационных кластеров страна находилась в конце списков обоих рейтингов.
Главную причину авторы видели в стремлении создать подобия Кремниевой долины на центральном и региональном уровнях без учёта того, что любые инновационные кластеры растут из долгосрочного сочетания трёх элементов в одном месте. Среди конкретных проблем они называли:
- Отсутствие спроса. Надежды возлагались на традиционные отрасли, но пришедшие в добычу и металлургию ТНК опираются на собственные центры инноваций и уже коммерциализированные технологии, крупные местные компании слабы в инновационном менеджменте и предпочитают трансфер, а госкомпании избегают технологических рисков.
- Распыление усилий. С 2003 года на словах поддерживался весь спектр — от постепенных улучшений в традиционных отраслях до прорывных технологий, что мешало сосредоточить ресурсы на глубокой локальной экспертизе.
- Разобщённость. Инновационные элементы были разбросаны по отраслевым программам — от «Агробизнеса» до «Цифрового Казахстана», и каждое ведомство строило свою систему, хотя межотраслевые технологии — искусственный интеллект, дополненная реальность, машинное обучение, цифровые двойники, распределённые реестры, новые материалы, редактирование генома — применимы повсюду.
- Ставка на быстрые победы. Как признавала и Концепция инновационного развития до 2020 года, понимания инновационного процесса не хватало, хотя путь от трансферта к адаптации и созданию собственных технологий долог.
Реалистичная цель
Создавать собственные технологии, отмечали авторы, способны немногие страны: инновации по-прежнему распространяются из центра — развитого Запада — на полупериферию и периферию. После войны прорыва в ограниченном числе технологий добились лишь Япония и Южная Корея, а Китай только движется к этому с программой «Сделано в Китае 2025», где выделены 9 приоритетных направлений и 10 секторов. Поэтому в среднесрочной перспективе Казахстану стоит научиться адаптировать, использовать и улучшать существующие технологии, выстраивая каналы доступа к разработкам центра.
Авторы предлагали матричный подход: горизонтальная политика регулирует системные решения и центры компетенций в прорывных технологиях, а каждая отраслевая программа содержит инновационный блок о трансфере и постепенных улучшениях. Общие принципы — концентрация ресурсов в крупных городах, небольшое число приоритетов, связанных с местными компетенциями, ориентация на долгосрочный результат и открытая деловая среда.
Три направления перестройки
- Спрос. Первый шаг должно сделать государство, создавая спрос на местные решения там, где у него сильные регуляторные позиции: цифровизация госуслуг, ЖКХ, образование, медицина. Компании-резиденты, покупающие казахстанские разработки, могли бы получать налоговые преференции.
- Предложение. На 10–15 лет следует сосредоточиться на инновационных кластерах трёх городов республиканского значения, включив соответствующие разделы в документы их развития. Ядрами должны стать университеты вместе с институтами развития и компаниями: в Нур-Султане — Назарбаев Университет и ЕНУ, в Алматы — совместная платформа КБТУ, МУИТ, КазНУ, КазНТУ и других вузов, в Шымкенте — филиал сильного зарубежного университета. Исследования для секторов будущего предлагалось финансировать мегагрантами, а для привлечения талантов обеспечить в этих городах качество жизни выше, чем в других городах-миллионниках ЕАЭС.
- Экосистема поддержки. Концентрации талантов и капитала недостаточно: нужны физическая, цифровая и информационная инфраструктура, развитие человеческого и социального капитала, стимулы для крупных компаний размещать в городах центры компетенций и открывать данные, площадки для обмена знаниями, аудит инновационного законодательства и поддержка частных исследовательских структур, в том числе занимающихся технологическим форсайтом.
Эти предложения авторы называли лишь общей рамкой: полноценная политика, по их мнению, требует глубокого анализа текущего положения, реалистичных целей, обеспеченных ресурсами, и разумного использования мирового опыта с учётом его применимости к казахстанским условиям.
По материалам журнала «Эксперт Казахстан», 9 апреля 2019 года.
