В 2014 году власти Казахстана решили сделать религиоведение обязательным предметом во всех школах, колледжах и вузах страны до 2017 года. Автор журнала «Эксперт Казахстан» Максат Курманалиев считал эту меру нецелесообразной: по его мнению, из-за нехватки компетентных учителей, слабых учебников и риска конфликтов на религиозной почве она может дать обратный эффект.
Что решило государство
Министерство образования и науки еще в 2009 году решило ввести религиоведение в девятых классах как факультатив — два урока в неделю, всего 34 часа. В МОН считали предмет необходимым в многоконфессиональном обществе, чтобы школьники знали о возникновении и развитии религий и понимали их роль в жизни человека и общества. Однако преподавался он не везде — не хватало специалистов и качественных учебников.
Решение о повсеместном внедрении объяснялось интересами безопасности. Проект Государственной программы по противодействию религиозному экстремизму и терроризму на 2013–2017 годы предусматривал к 2017 году стопроцентный охват девятиклассников обязательной дисциплиной «Основы религиоведения», а также всех учащихся колледжей и вузов — чтобы молодежь могла критически воспринимать радикальную религиозную информацию. Во многих вузах предмет уже фактически преподавался наравне с общеобразовательными дисциплинами.
Реакция общества
Инициатива вызвала неоднозначную реакцию. Представители традиционных конфессий поддерживали ее, но указывали на риски. Наиб-имам мечети «Нур Астана» Асхат Салимов призывал сначала убедиться в качестве знаний учителей и их подачи. Епископ Каскеленский Геннадий, управляющий делами Митрополичьего округа Русской православной церкви в Казахстане, называл подбор преподавателей важнейшим вопросом для будущего многоконфессионального общества и упоминал звучавшее в обществе предложение не допускать к преподаванию людей моложе 40 лет.
Депутат мажилиса Талгат Ергалиев предложил привлекать к урокам священнослужителей, а его коллега Загипа Балиева, напротив, призвала помнить, что Казахстан — светское государство: «Мы не готовим их для религиозных институтов». Часть верующих рассчитывала, что предмет поможет нравственному воспитанию.
Наука, а не мораль
Автор напоминал, что религиоведение — наука, которая изучает, но не пропагандирует верования: школьникам предстояло знакомиться с историей, догматами и особенностями ислама, христианства, иудаизма и буддизма с научной, а не богословской точки зрения. Поэтому ожидания «нравственного» эффекта, по его мнению, безосновательны: цель курса — светские знания о религии, а не религиозная грамотность. Нравственное и религиозное воспитание Курманалиев относил к ответственности семьи, а не школы, которая является образовательным учреждением. Священнослужители, по его словам, в светскую школу допускаются только на отдельные мероприятия — например, официальные имамы рассказывают об опасности деструктивных сект, — так что идея депутата Ергалиева нереализуема.
Кто будет преподавать
Главную проблему автор видел в кадрах. Изначально предмет поручили учителям истории, однако задача противодействия радикализму, по его мнению, требует специалистов, разбирающихся в тонкостях разных конфессий. Сомнения вызывал не столько профессионализм, сколько личностный фактор и религиозная корректность: учитель-верующий может склоняться к своей религии, а убежденный атеист — высмеивать верующих, что способно спровоцировать конфликт в классе. Автор приводил случаи из собственного опыта, когда преподаватели открыто заявляли о неверии или приходили на урок с похмелья. Требовать от учителя светскости сложно, поскольку при найме нельзя дискриминировать по религиозному признаку.
Кроме того, 34 часа в год не дают даже полной ставки, и вряд ли выпускники вузов согласятся на такую работу за небольшую зарплату. Ситуацию могло бы исправить преподавание в десятых классах (но не в одиннадцатых, загруженных подготовкой к ЕНТ), однако и тогда предмет достанется учителям-предметникам в нагрузку к и без того тяжелой работе, а значит, будет вестись плохо.
Конфликт вокруг учебников
Острой оставалась проблема учебников. Сенатор Гарифолла Есим, автор прежнего школьного учебника, критиковал новый учебник под руководством доктора философских наук Досая Кенжетаева, директора Института тюркологии Казахско-турецкого университета имени Ходжи Ахмета Ясави, утверждая, что в нем много искаженных фактов. Кенжетаев отвечал, что взялся за работу по просьбе тогдашнего министра образования Жансеита Туймебаева и его учебник был утвержден МОН, а учебник Есима одобрения не получил. Споры о достоверности содержания не утихали.
Вывод автора
Курманалиев заключал, что поверхностное изучение религии бесполезно, а углубленное невозможно, и повсеместное введение предмета может привести к разногласиям между учащимися на религиозной почве. Вместо этого он предлагал преподавать «Основы финансовой грамотности», «Логику» и «Креативное мышление», а для профилактики радикализма — проводить грамотную социальную политику: повышать уровень образования, содействовать трудоустройству и социальной защите молодежи, особенно в малых городах и аулах.
По материалам журнала «Эксперт Казахстан», 17 марта 2014 года.
