Журнал «Эксперт Казахстан» опубликовал в январе 2014 года текст выступления Ерлана Сагадиева на конференции TEDxAlmaty, посвященного языковому вопросу. Главная мысль автора: в спорах о языках в Казахстане смешивают образование и культуру, хотя у них разные цели. Образование должно делать человека конкурентоспособным, и для этого необходим английский, а культурное воспитание отвечает за национальную идентичность, в основе которой казахский язык.
Взгляд родителя
Сагадиев предложил рассматривать языковую тему не через политику и государство, а с позиции родителя, который выбирает, на каком языке — казахском, русском или английском — будет учиться ребенок. Сам он отец пятерых детей и, по его словам, владеет всеми тремя языками: до семи лет жил в ауле и говорил по-казахски, школа и армия прошли в русскоязычной среде, затем восемь лет он провел в США. Публичные дебаты о языке он считал слишком эмоциональными: в них много рассуждений о прошлом и почти нет статистики, опыта других стран и размышлений о том, кем страна хочет стать через 20–50 лет.
Две разные задачи
По определению автора, цель образования — дать человеку современные знания, навыки и технологии, чтобы он мог зарабатывать для себя, семьи и страны. Цель культурного воспитания — национальная самоидентификация: знание языка, истории, традиций и искусства своего и других народов.
До Абая, рассуждал Сагадиев, почти все знания образованного казаха касались Казахстана и казахов. В составе СССР с индустриализацией понадобилось двуязычие. В эпоху глобализации, по его оценке, около 95% знаний, нужных образованному человеку, — от философии и медицины до IT — уже не связаны с Казахстаном, и создаются они не на казахском языке. Языком их распространения, считал автор, мир фактически выбрал английский.
Цифры книгоиздания
В подтверждение Сагадиев привел данные за 2011 год о выпуске новых книг и переводов:
- на английском — 550 тыс., на русском — 97 тыс. (соотношение примерно 1 к 5), на французском — 65 тыс. (1 к 8), на казахском — 2,3 тыс., то есть одна книга на две сотни англоязычных;
- по медицине — 14 тыс. на английском против 147 на казахском, по экономике и социологии — 29 тыс. против 239, по новым технологиям — 35 тыс. против 191;
- на английском выходит 70% технической информации и около 80% информации в электронном виде; даже испаноязычный специалист на родном языке своевременно получает лишь 3–4% новых технических знаний.
Автор подчеркивал, что проблема не уникальна: у Азербайджана, Узбекистана, Грузии показатели сопоставимы или хуже, а перевести растущий поток знаний на родной язык не под силу ни одной стране — от Египта и Мексики до Швеции.
Проблема понятийного аппарата
Вторым препятствием Сагадиев называл отсутствие терминологии. По оценкам исследователей, на которые он ссылался, для развития понятийного аппарата в отрасли нужно не менее 10 тыс. активных пользователей. Пример — русская философская лексика, которую, по мнению автора, сформировали тысячи последователей Ленина; сам Ленин учил немецкий, чтобы читать Гегеля и Канта. Гегель же, по словам Сагадиева, не переведен ни на казахский, ни на грузинский, ни на азербайджанский, и найти его работы на турецком автору не удалось. Новые отрасли развиваются так быстро, что отдельная страна не успевает создать для них свою терминологию, и специалисты в пилотировании, материаловедении, химии, IT и части медицины переходят на английский.
Курс на трехъязычие
Для небольшой страны, стремящейся войти в число 30 самых развитых, Сагадиев считал очевидным форсированный переход к всеобщему владению английским: выигрывает тот, кто сделает это раньше. Этим путем, по его словам, уже пошли Скандинавия, Прибалтика, Швейцария, Сингапур, Малайзия и Дубай; в Южной Корее большинство сносно читает и пишет по-английски; Грузия привезла 2500 волонтеров-учителей английского, Узбекистан принял новую стратегию образования. Даже Франция ввела обязательный английский во всех классах всех школ, несмотря на опасения за французский язык. Нация, имеющая доступ лишь к 5% мирового потока информации, по мнению автора, не будет конкурентоспособной.
Он предлагал единый тип школы: технические предметы — на английском, история и культура Казахстана — на казахском, история и культура стран СНГ — на русском. Политическое решение о трехъязычии, отмечал Сагадиев, уже принято: президент поручил перейти к обязательному обучению на трех языках, и теперь важны сроки, глубина и охват. Поскольку государство разворачивается медленно, многое, по его словам, зависит от выбора родителей.
Модернизация культуры
Опасения за казахский язык и культуру автор признавал обоснованными, но указывал, что культура и сама модернизируется. Среди примеров он называл отказ от кровной мести, объявленный министерством культуры Чечни; китайский обычай сжигать на могиле рисунки вещей вместо захоронения имущества; постепенный уход в прошлое разорительных тоев и похищения невест в Казахстане. В Скандинавии, по наблюдению Сагадиева, культура все больше превращается в знание о своих корнях, а поведение людей разных этносов сближается. Сильным фактором модернизации он считал урбанизацию: жители крупных городов разных стран, по его мнению, ближе друг к другу, чем горожане и сельские жители одной страны.
Вывод автора: чтобы сохранить казахский язык и культуру, нужно добиться, чтобы каждый казахстанец хотя бы базово читал и говорил на казахском, но конкурентоспособность детям даст только реальное владение тремя языками. Для этого родителям и обществу, по его мнению, нужно научиться разделять задачи образования и культурного воспитания.
По материалам журнала «Эксперт Казахстан», 20 января 2014 года.
