В феврале 2015 года журнал «Эксперт Казахстан» подвел итоги первой пятилетки инновационной политики в рамках ГПФИИР. Официальные показатели выглядели внушительно, но, по оценке издания и опрошенных им экспертов, национальная инновационная система (НИС) уязвима почти во всех звеньях: бизнес модернизирует процессы вместо создания новых продуктов, расходы на науку в доле ВВП падают, а для настоящих инноваций не хватает среды — талантов, кадров и долгосрочных правил игры.
Официальные итоги
В конце 2014 года представители квазигосударственного сектора заявили о заметных сдвигах на фоне законодательной и институциональной реформы. Объем инновационной продукции в 2013 году достиг 559 млрд тенге — более чем в семь раз больше, чем в 2009-м. Внутренние затраты на исследования и разработки, по словам управляющего директора холдинга «Байтерек» Каныша Тулеушина, выросли с 39 млрд до 61,7 млрд тенге.
История НИС началась в 2003 году с Национального инвестиционного фонда (НИФ), созданного для повышения инновационной активности, в 2005-м ему передали госпакет Центра инжиниринга и трансферта технологий, а затем на его базе было создано Национальное агентство по технологическому развитию (НАТР). В структуру агентства входили восемь региональных технопарков, четыре отраслевых конструкторских бюро, 21 офис коммерциализации при вузах и НИИ, пять международных центров трансферта технологий, три отечественных и четыре зарубежных венчурных фонда. Бюджет одного проекта составлял от 2 до 150 млн тенге.
Результаты за пять лет, по данным НАТР:
- около 3,5 тыс. идей и разработок выявлено, поддержку получили 570 проектов на 12,6 млрд тенге;
- из более чем 1,4 тыс. заявок на инновационные гранты профинансированы 227 проектов на 9,9 млрд тенге, получено 83 патента и четыре товарных знака;
- офисы коммерциализации получили 406 заявок и отобрали 122 проекта;
- конструкторские бюро разработали 419 и приобрели 69 комплектов документации, что позволило освоить 198 новых видов продукции;
- технопарки с 2010 года инкубировали 116 стартапов, с центрами в США, Южной Корее, Китае, Норвегии и Франции реализовывались 22 международных проекта.
В качестве успешных примеров агентство называло модернизацию завода «КазСтройСтекло», освоение KSP Steel газогерметичных резьбовых соединений «Премиум» для труб, обновление «Алматинского вентиляторного завода» с немецким оборудованием (ассортимент удвоился, производительность выросла втрое), а также проекты Kazakhstan Computer Graphics по 3D-анимации в реальном времени и The One Capital по приложению для изучения казахского языка на iPad.
Что показывает статистика
Журнал обращал внимание на другие цифры:
- несмотря на рост затрат на НИОКР в среднем на 20% в год в 2010–2013 годах, их доля в ВВП снизилась с 0,23% в 2009 году до 0,17%, тогда как в развитых странах она составляет 3–4%;
- около 70% расходов на инновации за пять лет шло на процессные инновации — закупку оборудования и модернизацию методов работы; лишь в 2012 году продуктовые инновации получили больше средств. Казахстанский предприниматель, по выражению издания, скорее рационализатор, чем новатор;
- число исследовательских организаций сокращалось седьмой год подряд — с 438 в 2007 году почти на сотню к 2013-му, при росте персонала, что журнал связывал с сужением направлений исследований и ростом бюрократии;
- основную инновационную продукцию давали промышленные регионы (60% в 2012 году), но в 2013-м Астана за год нарастила показатель на 115 млрд тенге, подняв свою долю с 1,26% до 20,7%;
- из 22 тыс. обследованных предприятий инновационно активными были лишь 8% при плане 10% к 2014 году, что в 4–5 раз ниже европейского уровня; в машиностроении, фармацевтике, стройиндустрии и АПК их число в 2013 году резко сократилось.
По европейской классификации, где страны делятся на инновационных лидеров, последователей, умеренных инноваторов и догоняющих (Болгария, Греция, Венгрия, Польша, Румыния, Хорватия, Латвия), Казахстан, по мнению журнала, относится к последним. Если усилия и дальше будут направлены на процессы, а не на новые продукты, страна рискует остаться в отстающих надолго, а ученые — стать поставщиками идей для Запада или Китая. Разработчики ГПФИИР признавали, что большинство предприятий заказывают проекты «под ключ» с импортным оборудованием. Вторая половина пятилетки должна была пройти под знаком новых продуктов, но этого не произошло.
Позиция НАТР и критика экспертов
В НАТР считали, что единой модели инновационной экономики нет, а построение таких систем в других странах заняло 40–60 лет; фундамент в Казахстане, по словам агентства, заложен. Оно ссылалось на сотрудничество с Корейским институтом научно-технологической политики: в 2010–2011 годах с его помощью провели первый технологический форсайт и определили 75 критических технологий в восьми приоритетных направлениях.
Журнал же считал процесс создания НИС технократичным: перенимается форма, а не содержание. Эксперт Алматинской высшей школы управления Евгений Тыртышный утверждал, что НИС как системы в стране нет — есть разрозненные элементы с постсоветским администрированием, а большая часть «инноваций» — это модернизация действующих производств. Исследования по 3D-принтерам и роботам финансировались, но производств не появилось. Слабыми местами он называл игнорирование модели открытых инноваций, разрыв с Национальной системой проектного управления, существующей лишь как концепция, и низкую квалификацию управленцев. Тыртышный призывал к полной перезагрузке НАТР и назвал системной ошибкой свертывание военной промышленности.
Президент фонда «Аспандау» Канат Нуров полагал, что даже многократный рост финансирования не изменит ситуацию, поскольку главная проблема науки — нехватка кадров. Без преодоления разрыва между наукой и образованием и формирования научной среды, по его словам, командно-административные подходы эффекта не дадут.
Ставка на среду
Журнал отмечал, что в стратегических документах неприлично много места отведено госфинансированию, тогда как, по оценке российской компании «Бауман инновейшн», на госинституты приходится лишь 10% успеха НИС, а на таланты и идеи — 25%, технологическую инфраструктуру и инновационный потенциал компаний — по 20%. Издание ссылалось и на Ричарда Флориду, автора теории креативного класса, считающего главными двигателями экономики города и мегарегионы, где концентрируются таланты.
Вывод журнала: нужно создавать среду для «критической массы исследований», где успех определяют инновации, а не доступ к сырью и госзаказам. Государство должно дать понятные долгосрочные правила, а институты развития — служить ориентиром. Чтобы перейти от покупки готовых технологий к копированию продуктов и затем к созданию принципиально новых, необходимы научно-технологические кластеры, которые действительно сводят участников системы вместе, а не существуют для отчетности.
По материалам журнала «Эксперт Казахстан», 13 февраля 2015 года.
