После протестов против земельной реформы весной 2016 года представители казахстанской элиты стали заботиться не только о доверии президента, но и об общественном мнении и своем образе в СМИ и соцсетях. Об этом в интервью журналу «Эксперт Казахстан» в августе 2016 года рассказал заместитель директора центра актуальных исследований «Альтернатива» Сергей Акимов. Он прогнозировал, что осенью это выльется в активные информационные войны между элитными группами.
Новые правила игры
По словам Акимова, долгое время главным для элитариев было доверие первого лица, а мнение общества их не интересовало. Земельная реформа изменила ситуацию: недовольство граждан привело к отставке министров Ерболата Досаева и Асылжана Мамытбекова, то есть давление сравнительно небольшой группы людей оказалось способно сместить министра. После этого в публичное пространство вернулся премьер-министр Карим Масимов, а акимы Астаны, Алматы и Шымкента провели серию PR-акций. Раз министра можно «подсидеть» с помощью информационных вбросов, эксперт ожидал появления сомнительных интернет-порталов, слива компромата и политтехнологических битв.
Уроки земельных митингов
Парламентские выборы, по оценке Акимова, мало повлияли на политику, но могли стать ключевыми, если власть действительно усилит парламент — как механизм стабильной преемственности власти и сохранения капитала элиты. Назначение влиятельного Нурлана Нигматулина спикером мажилиса он считал неслучайным.
Митинги против земельной реформы и теракт в Актобе, по его мнению, должны были определять внутреннюю повестку на два-три года. Акимов считал, что власть преувеличила масштаб возможных протестов: негатив во многом был связан с ухудшением социально-экономической ситуации, а не с землей как таковой. Вместе с тем реформа показала проблемы с идеологическим аппаратом и социологией: власть плохо понимала настроения общества.
Создание земельной комиссии эксперт расценил как проявление слабости и опасный прецедент: теперь по любому спорному вопросу можно требовать создания комиссии. У органа не было правового статуса, в него вошли никем не избранные люди, но фактически он повлиял на изменение закона, принятого парламентом и подписанного президентом. Акимов признавал, что комиссия подняла широкий круг земельных вопросов и добилась отмены главного спорного пункта. Ее участников он делил на тех, чьи материальные интересы связаны с землей, тех, кто использовал комиссию для самопиара, и тех, кого действительно волновала реформа; в выигрыше, по его словам, оказались все, кроме режима.
«100 шагов» и судьба новых лидеров
Пересматривать программу «100 шагов», включая трехъязычие и обязательное медицинское страхование, власть, по мнению Акимова, не станет, поскольку это означало бы признание слабости, хотя часть ее инициатив может вызвать новые волны недовольства. Критику программы он считал опосредованной критикой режима в условиях укоренившейся самоцензуры по отношению к первому лицу; при этом рейтинг главы государства оставался очень высоким.
Политическое поле, по словам эксперта, было зачищено: самых непримиримых посадили, с другими договорились, третьих дискредитировали — как Олжаса Сулейменова, Мухтара Шаханова или Серикжана Мамбеталина, растерявшего сильные стартовые позиции во главе партии «Руханият». Новым лидерам мнений, получившим известность благодаря комиссии, мешало отсутствие каналов, кроме Facebook, аудитория которого невелика и не склонна к протестам. В ближайшие два-три года Акимов не видел у них шансов стать политическими фигурами: власть, по его словам, «зачистит» их любыми средствами, хотя в случае смены системы их капитал может пригодиться.
Регионы, дело Тулешова и теракты
Центр, по словам Акимова, пресекал горизонтальные связи региональных элит и направлял в регионы чужих для местной элиты людей, которые разрушают сложившиеся неформальные отношения. Он считал, что приватизация, перестановки и нарушение регионального баланса делают бунт региональных элит самым реальным риском для режима. Дело владельца «Шымкентпиво» Тохтара Тулешова, которого власть подозревала в финансировании митингов и подготовке переворота, служило сигналом: кто не играет по правилам центра, может оказаться на его месте, и никакие патроны не помогут. Для большинства граждан, отмечал эксперт, официальная версия о дестабилизирующих силах выглядела правдоподобной.
Теракт в Актобе Акимов не считал классическим: у него не было внятной цели и стоящей за ним организации. Он допускал две версии — вооруженный протест социально недовольных людей и конспирологическую, связанную с борьбой местных элит после назначения нового руководителя области; итогом стали лишь смена главы областного КНБ и акима Актобе. По словам эксперта, в половине регионов местные элиты влияют на назначение акимов районов, а кадровые перестановки ничего не меняют, поскольку новые люди мыслят так же. Для отставок силовиков и акима после событий в Алматы, где, по официальной версии, действовал радикал-одиночка, он весомых оснований не видел, кроме затянувшегося информационного молчания.
Перестановки в Акорде
Главной причиной ухода Нигматулина с поста руководителя администрации президента Акимов считал земельные митинги, а не теракт, и подчеркивал, что тот остается в пятерке самых влиятельных людей страны. Усиление парламента эксперт называл жизненной необходимостью для исполнительной власти: события года показали, что Акорда не понимает общество и теряет контроль над регионами, а роль комиссий и общественных советов должны выполнять настоящие представительные органы. Приход в администрацию «голубя» Адильбека Джаксыбекова на смену «ястребу» Нигматулину, по мнению Акимова, не означал либерализации: напуганная власть продолжит закручивать гайки, продавливая «100 шагов» и приватизацию.
По материалам журнала «Эксперт Казахстан», 2 августа 2016 года.
