Непрозрачность банковской системы обошлась Казахстану в 26,5 млрд долларов — столько было влито в банки, чтобы удержать их на плаву. Об этом в колонке для «Эксперта Казахстан» в октябре 2019 года писал старший партнер Центра стратегических инициатив (CSI) Олжас Худайбергенов. Он выделял пять драйверов прозрачности, которые, по международному опыту, помогут казахстанским банкам сохранить конкурентоспособность после 2021 года, когда на рынок смогут прийти филиалы иностранных банков.
Пять драйверов, по версии автора:
- высокая и здоровая конкуренция;
- независимый надзор центрального банка;
- развитие финансовых технологий;
- улучшение корпоративного управления;
- рост финансовой грамотности населения.
Для Казахстана Худайбергенов добавлял шестое условие — запрет кредитования в валюте. По его мнению, устойчивость банков определяется прежде всего возвратностью кредитов, а валютные займы рано или поздно становятся плохими даже при соблюдении остальных условий; экспортеры же, для которых валютный кредит оправдан, редко нуждаются в заемных средствах.
Автор напоминал, что в Глобальном индексе конкурентоспособности за 2018–2019 годы Казахстан занял 55-е место из 141, но по конкурентоспособности финансовой системы — лишь 104-е, а по устойчивости банков — 121-е. Последний показатель основан на опросах предпринимателей и топ-менеджеров, что говорит о низком доверии бизнеса к банкам. Лидерами в финансовой сфере были Гонконг, США, Финляндия, Сингапур и Великобритания. Без решительных мер, по оценке Худайбергенова, стагнация банковского сектора продолжится.
Конкуренция
Банковские кредиты обеспечивали 32% финансирования казахстанского бизнеса, фондовый рынок — лишь 1%, собственные средства — 38%, иностранные инвестиции и займы — 29%. Фондовый рынок автор называл фактически мертвым. Основным источником фондирования банков стали вклады, доля которых в обязательствах выросла с 44% в 2009 году до 75% в 2019-м, причем 66% вкладов приходилось на пять из 28 банков. Олигополия, по мнению Худайбергенова, не обязательно хуже: при отсутствии аффилированности крупные банки сильнее и их проще контролировать, но растут риски системного краха и устаревания бизнес-моделей.
Доля 14 банков с иностранным участием, включая 12 дочерних, в вкладах за три года выросла с 15 до 20%: на российские банки приходилось 12% (Сбербанк — 9%), на китайские — 4%. Главные барьеры для иностранцев — лицензирование, требования к активам материнской компании и валютные риски. В 2021 году завершался пятилетний переходный период по обязательствам перед ВТО, после чего иностранные банки и страховщики с активами материнской структуры не менее 20 млрд долларов смогут открывать прямые филиалы, хотя и с ограничениями по депозитам населения. Это, по мнению автора, должно усилить конкуренцию и поднять качество услуг.
Независимый надзор
Национальный банк за пять лет, по оценке автора, сильно потерял в доверии населения, тогда как в развитых странах работой регулятора довольны 42–48% жителей (в Великобритании и ЕС — 42%, в Японии — 44%, в США — 48%). Казахстанский регулятор, считал Худайбергенов, зависим от других госорганов и плохо общается с обществом. В пример он приводил Денежно-кредитное управление Сингапура (MAS), признанное в 2019 году журналом Central Banking лучшим центробанком мира: его глава Рави Менон говорил, что за 40 лет власти ни разу не пытались давить на регулятор ни в монетарной политике, ни в выдаче и отзыве лицензий.
Финтех
Блокчейн ускоряет операции и исключает изменение записанных данных: HSBC в мае 2018 года выпустил аккредитив на блокчейн-платформе, сократив обмен данными с 5–10 дней до 24 часов. Другой инструмент — Open API, позволяющий управлять счетами в разных банках через одно приложение. В Казахстане его внедряли частично, активное внедрение ожидалось с 2020 года после изменения нормативных актов, тогда как в Великобритании с 13 января 2018 года его обязаны применять девять крупнейших банков, у которых 80–90% счетов граждан. При этом автор подчеркивал, что технологии лишь отчасти решают проблему устойчивости: главное — организационная гибкость, новые подходы к персоналу и партнерства в рамках экосистем.
Корпоративное управление
По практике стран ОЭСР, независимые директора не должны иметь деловых, родственных и иных связей с менеджментом, получать от него вознаграждение или пересекаться с ним в советах директоров других компаний, а более чем в трети стран ОЭСР требуется и их независимость от контролирующих акционеров. Эти принципы, отмечал автор, в основном отражены в казахстанских законах об акционерных обществах и о банках, но на практике их обходят. В отдельных банках, по его мнению, требовалось полностью обновить правление и совет директоров, где независимые директора порой существуют лишь формально.
Финансовая грамотность
Прозрачностью банков в Казахстане интересовались в основном вкладчики с депозитами свыше 10 млн тенге — суммы, гарантированной Казахстанским фондом гарантирования депозитов; остальные реагировали только на негативные новости. По данным Standard & Poor’s, финансово грамотными были 40% взрослых казахстанцев — больше, чем в других странах СНГ, но меньше, чем в развитых странах (в среднем 55%). Автор предостерегал от иллюзии, что грамотность решит все проблемы, но считал, что ее рост повысит спрос на прозрачность, и советовал начинать обучение со школы.
После 2021 года
Частые «внезапные» дефолты банков за последнее десятилетие, писал Худайбергенов, подорвали веру в их отчетность: население по привычке несет деньги в пятерку крупнейших банков, а наиболее квалифицированные вкладчики предпочитают зарубежные. С приходом иностранных филиалов граждане могут сделать выбор в их пользу. У местных банков еще есть время обновить бизнес-модели, внедрить финтех и привести управление и раскрытие информации к стандартам — тогда, по оценке автора, они сохранят свои позиции и после 2021 года.
По материалам журнала «Эксперт Казахстан», 29 октября 2019 года.
