Казахстан

«Доктор Производительность»: почему производительность труда должна стать главной целью экономики Казахстана

Исследование Expert Zertteu 2016 года: в 2015-м производительность труда в Казахстане упала на 18% в долларах, отставание от ОЭСР выросло, и авторы предлагали сделать этот показатель главной целью политики.

Азамат Серик 19.11.2016 10 минут чтения 20 просмотров

В ноябре 2016 года исследовательская группа Expert Zertteu при журнале «Эксперт Казахстан» опубликовала обзор производительности труда в Казахстане по отраслям, регионам и компаниям. Главный вывод: после падения цен на сырье цель войти в 30 наиболее развитых стран можно сохранить, только если таргетировать не объем производства, а производительность — через новые технологии, управление и отрасли. Пока же, по оценке авторов, этот показатель так и не стал центральным в индустриальных программах 2010–2014 и 2015–2019 годов.

Авторы напоминали, что приоритетом развития могут быть гуманитарные (продолжительность жизни, детская смертность), социальные (неравенство, доступ к образованию) или индустриальные показатели. Цель, поставленная Нурсултаном Назарбаевым, — топ-30 экономик мира — зависит от ВВП на душу населения, и к ней страна шла уверенно, пока не обвалились цены на нефть и металлы. По итогам 2015 года Казахстан был на 60-м месте, поэтому, по мнению журнала, нужно либо скорректировать цель, например до топ-40, либо радикально сменить инструменты. Под производительностью в исследовании понимался объем производства на одного занятого.

Динамика и международное сравнение

До 2000 года производительность в основном падала, в 2000–2004 годах росла взрывными темпами, затем — умеренно.
В 2015 году рост в тенге замедлился до 0,6% против 4,6% годом ранее, а в долларах показатель упал на 18% — с 26,02 до 21,38 тыс. долларов. Авторы допускали, что спад может оказаться самым глубоким с середины 1990-х, хотя в 2008 году роста не было вовсе, а в 2009-м он составил 0,2%.
По итогам 2014 года производительность в Казахстане составляла 82% турецкой, 68% корейской и 57% среднего уровня ОЭСР. При сохранении темпов 2000–2014 годов (5,4% в год) страна догнала бы ОЭСР к 2026 году, теперь эта цель отодвигается. С Россией Казахстан сравнялся, но там в 2015–2016 годах шел спад.

Регионы, отрасли, компании

За 2010–2015 годы производительность снизилась только в добывающих регионах — Атырауской, Мангистауской, Актюбинской и Кызылординской областях. Лидерами роста стали Жамбылская область (62%), Астана (41%), Северо-Казахстанская (33%), Южно-Казахстанская (31%) и Восточно-Казахстанская (29%) области. В Астане рост обеспечили стройка и новые машиностроительные заводы, в ВКО — металлургия и машиностроение, а в аграрных регионах — отток занятых из сельского хозяйства. Разрыв между регионами сократился с 13 до 7 раз, в основном из-за ухудшения у лидеров.

Отраслевая картина, по расчетам авторов:

из сельского хозяйства за пять лет ушло 741,5 тыс. человек, занятость упала на треть, а производительность выросла на 92% в долларах, оставаясь при этом крайне низкой;
в торговле производительность выросла на 59%, на транспорте — на 10%;
промышленность притянула 135 тыс. работников, но ее производительность упала на 18%; занятость в горнодобыче выросла на 46%, что авторы считали тревожным сигналом, а в обрабатывающих отраслях наметился отток;
в строительстве число занятых выросло на 21%, производительность упала почти на 20%;
межотраслевой разрыв сократился с 17 до 8 раз.

В обрабатывающей промышленности, которой уделялось главное внимание в индустриализации, производительность за 2010–2015 годы снизилась на 18%; выросла лишь металлургия. Причина — кризис спроса из-за курсового диспаритета в первые восемь месяцев 2015 года; девальвация повысила конкурентоспособность, но придавила спрос, частично уже удовлетворенный дешевым импортом. Малый бизнес оставался лидером по производительности, но ухудшил показатели, а у крупных и средних компаний они выросли почти на 10%. Общий спад 2015 года объяснялся падением долларовой стоимости продукции при неизменной численности персонала — власти не допускали всплеска безработицы.

Зарплаты, инвестиции и износ фондов

В 2000–2015 годах производительность росла в среднем на 5,2% в год, а реальная зарплата — на 7,3%. На протяжении 13 лет, кроме 2009-го, стоимость труда опережала производительность, что снижало прибыль и реинвестирование, а собственные средства компаний — источник двух третей капвложений. Лишь после 2012 года соотношение изменилось на фоне общего замедления; в 2015 году реальная зарплата упала на 2,3%.

На 100 тенге ВВП в 2005 году приходилось 32 тенге инвестиций, в 2015-м — только 17; относительный объем инвестиций снизился именно в годы индустриализации, что говорит о ее скромной роли.
Коэффициент обновления основных фондов в 2011–2015 годах снизился по сравнению с 2006–2010 годами на 5,6 п.п.: в промышленности — на 5,1, строительстве — на 12,1, транспорте — на 5,0, сельском хозяйстве — на 4,5 п.п. Вырос он только в торговле — до 24,5 (+2,9 п.п.).
Производительность в Казахстане, как в Норвегии, Азербайджане и отчасти Канаде, сильно зависит от цен на нефть, а доля НИОКР в ВВП, по оценке Всемирного банка, — 0,17%, ниже, чем в Узбекистане, Украине и Азербайджане.

Десятилетие индустриализации, начавшееся со стратегии 2003 года, по выводу авторов, закончилось там же, где началось, — необходимостью перейти от экстенсивного к интенсивному росту производительности.

Опыт предприятий

Казахстанский электролизный завод в Павлодаре мощностью 250 тыс. тонн первичного алюминия в год в 2015 году вышел на производительность 144 тыс. долларов на человека — в семь раз выше среднего по стране и почти в восемь раз выше, чем в Павлодарской области. Ее повышали, заменяя приглашенных специалистов местными и оптимизируя процессы, в том числе переводя часть круглосуточных операций на дневное время. Сдерживающими факторами на заводе называли невысокую по мировым меркам стоимость персонала и большое число праздников, из-за которых при законодательных ограничениях на переработки приходится нанимать больше людей.

Алматинский вентиляторный завод поднял производительность на 42% — с 30 до 42,6 тыс. долларов на человека, хотя в 2014 году она была близка к 50 тыс. (тенге за год подешевел к доллару на 24%). Председатель совета директоров Марат Баккулов объяснял рост внедрением кайдзена: оптимизацией процессов, сокращением потерь и административного персонала. Покупку робота отложили — дообучить людей оказалось дешевле. Из-за нехватки рынка завод с октября начал поставки в Россию. Главным ограничением Баккулов называл дефицит квалифицированных кадров: учить приходится всех, от слесарей до продавцов, иначе выручка могла бы расти вдвое быстрее.

Компания 3D PM, работающая на новом рынке 3D-печати, наращивала производительность за счет роста выручки и клиентской базы. Ее технический директор Олег Лобах отмечал, что о технологии в стране пока мало знают, специалистов полного цикла от сканирования до производства немного, а колебания курса бьют по отрасли, зависящей от импортных принтеров и сканеров.

Мнения экспертов

Опрошенные эксперты сходились в том, что государству следует минимизировать вмешательство в рынки труда и капитала.

Саян Комбаров, независимый эксперт, ассоциированный член ACCA, видел ключ в рыночном ценообразовании, а тормоз — в налогах и инфляции, перераспределяющих ресурсы в пользу аффилированных с государством интересов. Он предлагал ограничить роль государства защитой собственности и прав, ужесточить монетарную политику, сбалансировать бюджет, приватизировать нацкомпании и ЕНПФ и выплачивать средства Нацфонда населению напрямую. Компаниям он советовал инвестировать в технологии, качество, оборачиваемость и снижение потерь.
Жарас Ахметов, директор Oil Gas Project, называл главными проблемами изношенные фонды, низкую мобильность на рынке труда и слабые стимулы. От государства он ждал доступной рыночной информации, стабильного курса, налоговых стимулов для обновления фондов и работающего рынка труда. При этом он сомневался в реалистичности перемен: по 129 из 197 видов продукции, отслеживаемых статистикой, мощности загружены на 10–50%, а износ превышает 40%.
Ануар Буранбаев, партнер Центра исследований и консалтинга, указывал на два пути: рост добавленной стоимости или снижение издержек. Градообразующим предприятиям добывающих и базовых отраслей сокращать персонал мешает давление государства, поэтому при падении добавленной стоимости численность не снижается. В более сложных отраслях добавленная стоимость зависит от НИОКР и маркетинга — слабых мест казахстанских компаний, у которых мало сильных брендов даже на уровне ЕАЭС. Государству, по его мнению, нужно не мешать высвобождению лишней рабочей силы в добыче и аграрном секторе, усложнять экономику и экспорт, поддерживать микро- и малый бизнес, мобильность и урбанизацию. Компаниям он советовал повышать операционную эффективность и одновременно пересматривать стратегии.