Поправки в законодательство об игорном бизнесе, подписанные в апреле 2015 года, ужесточили требования к букмекерским конторам Казахстана: им запретили работать в жилых домах, удвоили обязательные резервы и налог на кассы. Как писал журнал «Эксперт Казахстан», участники рынка ожидали сокращения числа касс и укрупнения бизнеса, а сами букмекеры пытались дистанцироваться от игорной индустрии и улучшить свою репутацию.
Что изменилось
Первоначально депутаты предлагали перенести букмекерские конторы в игорные зоны Капчагая и Щучинска. Операционный директор «Пари-Матч» в Казахстане Нурдаулет Сейсенбаев рассказывал, что букмекерам пришлось доказывать парламентариям, что ставки на спорт — открытый и честный бизнес, а не азартная игра: в Англии, по его словам, ставка в 10–15 евро на футболе считается нормой. В итоге от переноса отказались, но ввели другие ограничения:
- конторы и тотализаторы могут размещаться только в отдельно стоящих нежилых зданиях или помещениях, не входящих в жилые дома (например, в гостиницах): для новых лицензиатов — с 27 октября 2015 года, действующим кассам нужно переехать до 19 ноября;
- с 19 июня 2015 года обязательные резервы выросли с 20 тыс. до 40 тыс. МРП — около 400 тыс. долларов по тогдашнему курсу; эти средства нельзя использовать, они предназначены для выплат выигрышей при дефолте;
- с 1 января 2016 года налог на кассу удваивается — с 75 до 150 МРП в месяц независимо от доходов;
- серверы лицензиатов должны находиться в Казахстане и пройти фискализацию, а ставки принимаются только на предстоящие «реальные события» по коэффициентам, рассчитанным аппаратно-программным комплексом.
Оценки юристов и букмекеров
Партнер юридической фирмы ORIS и судья Казахстанского международного арбитража Айтуар Мадин считал, что запрет на работу в жилых домах сократит число касс, а значит, и налоговые поступления. Расчет депутатов вдвое увеличить сборы за счет повышения налога, по его мнению, мог оказаться ошибочным: часть небольших компаний просто не станет регистрировать кассы и уйдет в тень. Мадин также указывал, что понятие «реальные события» не определено ни в законе, ни в других актах. Букмекеры иронизировали над расчетом коэффициентов программным комплексом, который не учтет, например, внезапное недомогание звездного футболиста. Сейсенбаев оценивал сокращение касс минимум в 30%, но был уверен, что число игроков от этого не уменьшится.
Укрупнение и онлайн
В Казахстане было выдано около трех десятков букмекерских лицензий, но реально работали 8–10 компаний. Сейсенбаев ожидал объединения компаний или ухода мелких игроков и считал это скорее благом: пострадают прежде всего те, кто под видом букмекерских контор предлагал виртуальные игры онлайн-казино, а клиенты перейдут к цивилизованным операторам. По его словам, конторы превращаются из пунктов приема ставок в места отдыха с качественными трансляциями и сервисом, и маленькие пункты не выживут.
Будущее отрасли он связывал с онлайн-ставками и быстрыми сайтами с удобными выплатами, хотя казахстанцам по-прежнему важно видеть реальную кассу, поэтому модель «чистых» онлайн-букмекеров вроде William Hill в стране, по его мнению, не сработала бы.
Помимо регулирования, рынку, по мнению Сейсенбаева, был нужен закон о саморегулируемых организациях, чтобы букмекеры сами боролись с «подпольем». Репутацию отрасли, считал он, подорвали «однодневки», расплодившиеся после 2010 года, при бездействии крупных компаний, а пример Кыргызстана, где букмекерство запретили, показывал, насколько важен положительный имидж. В «Пари-Матч» рассчитывали работать с законодателями над улучшением закона, но допускали, что новые поправки удастся внести не раньше чем через год, когда станет ясно, как изменения повлияют на рынок.
По материалам журнала «Эксперт Казахстан», 10 сентября 2015 года.
