Журнал «Эксперт Казахстан» подробно разобрал официальную версию гибели пограничников на посту «Аркан-Керген» в мае 2012 года, согласно которой 14 военнослужащих и егеря убил единственный выживший — рядовой Владислав Челах. По оценке издания, способ, которым силовые органы представили доказательства, не убедил общество, а лишь усилил недоверие к власти: мнения разделились, и большинство казахстанцев, судя по интернет-опросам, официальной версии не поверили.
Что произошло
Обгоревшие тела 13 пограничников нашли на летнем посту в одном из ущелий Тянь-Шаня на казахстанско-китайской границе в Алакольском районе Алматинской области; неподалёку обнаружили останки ещё одного солдата и тело егеря Руслана Кима. Наряд из 15 человек — офицер, трое контрактников и 11 срочников — заступил на охрану границы 10 мая и пробыл на посту 17 дней. Убийство, по данным следствия, произошло в ночь с 27 на 28 мая.
Начальник соседней заставы «Сары-Боктер» Алексей Фомин отправил дозор на пост только 30 мая, спустя двое суток после потери связи. Казарма и хозяйственные постройки сгорели полностью; на месте нашли всё оружие, кроме пистолета Макарова начальника поста капитана Кереева. Через неделю в 24 км от заставы, на зимней чабанской стоянке, задержали Челаха. По словам главного военного прокурора Ергали Мерзадинова, на нём была гражданская одежда Кереева, при себе — пистолет начальника поста, ноутбук, деньги, телефоны сослуживцев и фотоаппарат егеря; позже по его указанию из машины изъяли обручальное кольцо, которое опознала вдова одного из погибших.
Доводы обвинения
Расследование вела межведомственная группа из сотрудников прокуратуры, КНБ и МВД. Мерзадинов перечислил аргументы в пользу того, что Челах действовал один:
- на первом же допросе в присутствии адвоката он признался в убийстве и подтвердил показания в ходе следственного эксперимента, отрицая наличие соучастников;
- он сообщил детали, которые, по словам прокурора, мог знать только преступник: геномная экспертиза подтвердила места, где находились пограничники во время расстрела, а автоматы нашли там, где он указал;
- часовой, по экспертизе, был убит из пистолета Кереева, как и говорил подозреваемый;
- Челах, по его словам, облил бензином и поджёг тело часового и постройки, а затем скрылся;
- он признался в убийстве и при встрече с матерью.
Челаху предъявили обвинение по пункту «а» части 2 статьи 96 УК РК; другие версии следствие не рассматривало, а мотив так и не был назван. Журнал обращал внимание, что доказательная база почти полностью строилась на показаниях подозреваемого, а расследование фактически завершили необычно быстро. Ссылаясь на «неоднозначную общественную реакцию», прокуратура передала СМИ смонтированные из коротких фрагментов видеозаписи допросов и свидания Челаха с матерью.
По итогам служебного расследования КНБ были освобождены от должностей руководители регионального управления «Шыгыс», Ушаральского погранотряда и комендатуры «Достык», а директор пограничной службы генерал-майор Мырзалиев подал рапорт об отставке. Начальника заставы «Сары-Боктер» Фомина арестовали по обвинению в сокрытии потери связи с постом.
Реакция общества
По наблюдению журнала, обнародованные видеозаписи убедили многих не в виновности Челаха, а в обратном. Социологических исследований не проводилось, но опросы на сайтах показывали, что более 80% казахстанцев не верят следствию. Сторонники официальной версии в комментариях возражали, что властям проще было бы списать нападение на боевиков, а следствие, напротив, выбрало самую неудобную версию, вскрывшую недостатки погранслужбы.
В обществе распространялись альтернативные версии, которые издание считало фантастическими:
- в Талдыкоргане верили, что через ущелье проходит наркотрафик из Афганистана в Китай под покровительством высокопоставленного чиновника;
- в интернете писали, что пограничников убила охрана некоего влиятельного охотника;
- обсуждались версии о нападении китайских военных или о провокации России, хотя военные эксперты указывали, что Китай так не действует;
- версию о провокации третьих сил, желавших поссорить Казахстан и Китай накануне саммита ШОС, подкрепляли лишь слова Нурсултана Назарбаева, который сначала назвал случившееся терактом, а затем допустил внутренний конфликт.
Вопросы к официальной версии
Более реалистичной журнал считал бытовую версию. Ночь убийства пришлась на советский День пограничника, который традиционно отмечают на заставах. Следствие утверждало, что алкоголя в крови погибших не обнаружено, но журналист газеты «Время» Геннадий Бендицкий со ссылкой на источники писал о следах застолья на уцелевшей летней кухне и сомневался, что анализ на алкоголь вообще был возможен для тел, опознанных только по ДНК. Вызывало вопросы и то, что капитан Кереев оставил табельное оружие в оружейной комнате.
Российский эксперт по спецслужбам Олег Фочкин, сам служивший в погранвойсках в той же местности, сомневался, что один человек мог расстрелять всех: летом окна открыты, и кто-то успел бы укрыться. Особенно его смущала гибель егеря, который не отреагировал на выстрелы; мотива эксперт не видел. По показаниям Челаха, он зарядил в магазин 25 патронов и убил ими всех, то есть потратил по два патрона на каждого из 12 спавших сослуживцев — уже после выстрелов без глушителя, которыми были убиты часовой и повар. Сослуживцы и знакомые в Караганде описывали его как отзывчивого и неагрессивного человека, а Фочкин напоминал, что в погранвойсках дедовщина почти отсутствует.
Бендицкий выдвинул и версию о личном конфликте с егерем, связав её с частной жизнью погибшего; родственники Кима в интервью радио «Азаттык» давали ему совсем иную характеристику. Сомнения вызывало и место задержания: за двое суток Челах мог уйти на 130–160 км, но удалился лишь на 24 км. Неофициальное объяснение, будто его лягнула лошадь, журнал ставил под сомнение, поскольку на видео следственного эксперимента подозреваемый не хромал.
Проблема — в коммуникации власти
Редакция подчёркивала, что не имеет доступа к материалам дела и не делает выводов о виновности Челаха, а психологи отказались оценивать его состояние по видео. Главной проблемой журнал считал поведение правоохранительных органов: вместо исчерпывающих доказательств они выдавали обществу противоречивую информацию, что порождало ощущение, будто людей «держат за идиотов». В отличие от гибели Заманбека Нуркадилова или убийства Алтынбека Сарсенбаева, воспринимавшихся как конфликты элит, трагедию на заставе люди восприняли как личную.
Директор центра «Альтернатива» Андрей Чеботарев отмечал, что общество привыкло к трагедиям — от затопления Кызылагаша и теракта в Таразе до событий в Жанаозене, — поэтому ощущения национального траура не было. По его мнению, заявление президента об отсутствии внешнего вмешательства, сделанное во время визита в Китай, сузило поле для расследования, а практика объявлять подозреваемых виновными до суда обрекает власть на недоверие. Сотрудник КИСИ Антон Морозов называл официальную версию полной противоречий, указывал на запоздалую реакцию силового блока и слабость информационной работы и считал, что честнее было бы сразу признать, что обстоятельства неизвестны, назначить ответственного за связь со СМИ и регулярно опровергать слухи.
Политолог Айдос Сарым оценивал ситуацию как кризис доверия к власти, институтам и между людьми. По его словам, трагедия на заставе перечеркнула все позитивные инициативы власти последних недель, как события в Жанаозене — празднование 20-летия независимости. Власть, считал он, привыкла к монопольному контролю над информацией и не умеет действовать в условиях многоканальных медиа, превратившись в «пожарного», который тушит один кризис за другим. При этом он указывал, что и общество с оппозицией оказались в информационном тупике: Челаха стали превращать в героя, забывая, что он действительно мог быть преступником. Журнал заключал, что, даже если внешних диверсантов не было, система своими действиями нанесла удар по собственной репутации.
По материалам журнала «Эксперт Казахстан», 16 октября 2012 года.
