Казахстан в 2018 году собрал рекордные 22,1 млн тонн зерна, однако старые проблемы отрасли — закредитованность фермеров, нехватка вагонов, снижение качества зерна и скачки цен на дизтопливо — по-прежнему не решены и повторяются из года в год, писал журнал «Эксперт Казахстан» (автор — Батырхан Тогайбаев). По мнению издания, правительству стоит не ставить перед всем АПК амбициозные задачи, а выбрать приоритетные сектора.
Урожай растет за счет урожайности
К 22 октября зерновые были убраны с 99,2% площадей при средней урожайности 12,9 ц/га. За десять лет урожай превышал 20 млн тонн пять раз, из них три — подряд с 2016 года; прежний максимум — 26,9 млн тонн в 2011-м, минимум — 12,8 млн тонн в 2012-м. Результат выглядел особенно весомо на фоне потери 30 млн тонн в России и низких сборов во Франции, Германии, Польше и Прибалтике. Рост достигнут не за счет посевных площадей: урожайность поднялась с минимальных 7,3 ц/га в 2010 году.
При этом снижается доля пшеницы. Госпрограмма развития АПК на 2017–2022 годы объясняет это диверсификацией, которая снижает зависимость от одной культуры и риски перепроизводства. В 2018 году под пшеницей было 80% зерновых площадей, под ячменем, рожью и овсом — 18,8% (в 2010-м — 85% и 12%). Помимо государственных субсидий на другие культуры, причина и в ценах: средняя экспортная цена казахстанской пшеницы упала с $294,7 за тонну в 2008 году до $155 в 2017-м, тогда как соя и рапс стоили минимум в 2,6 раза дороже. Минсельхоз при этом указывал на благоприятную конъюнктуру: тонна пшеницы третьего класса подорожала с 35 тыс. до 48–49 тыс. тенге на фоне падения мирового сбора.
Споры о качестве
Из-за плохих семян в 2016–2017 годах фермеры потеряли 4,7–5 млн тонн зерна; по словам бывшего вице-министра сельского хозяйства Кайрата Айтуганова, к 2021 году элитными семенами планировалось засевать 12% площадей. Британская организация NIAB отмечает, что семена среднего и низкого качества хуже противостоят болезням и погодным колебаниям, а потери урожая могут достигать 30%.
Минсельхоз утверждал, что качество улучшается: на 5 октября 73% из 2,2 млн тонн сданной на хранение мягкой пшеницы относились к первому-третьему классам с клейковиной от 23%, а 98% из 857 тыс. тонн ячменя — к первому и второму. Мнения экспертов разошлись:
- Директор группы компаний «Северное Зерно» Светлана Карабанова считала, что качество зависит от природных условий региона, и мукомолы соседних стран знают, где брать нужное зерно. Но национальный стандарт мягче ГОСТа и ISO, поэтому пшеница с клейковиной 22,6, третьего класса по СТ РК, при экспорте считается четвертым.
- Редактор бюро «Зерновые & Масличные. Казахстан» Виктор Асланов говорил о снижении качества из-за новых технологий обработки, изменивших механический и бактериальный состав почвы. Кроме того, страны-покупатели три-четыре года назад начали массово улучшать муку безвредными импортными ферментами, и им выгоднее брать дешевую пшеницу четвертого класса. Спрос поднял ее цену, и фермерам стало невыгодно вкладываться в качество.
Экспорт и новые рынки
В 2017 году Казахстан экспортировал продукцию АПК на $2,4 млрд, из них $798,5 млн (33,5%) пришлось на пшеницу и ячмень. Основные покупатели — Узбекистан и Таджикистан (более 10 млн тонн за пять лет), а также Иран, Афганистан и Азербайджан: в 2017 году на эти страны пришлось 7,6 млн тонн зерна с учетом муки, или 86,5% экспорта.
- Растут поставки в Китай: 394,4 тыс. тонн за восемь месяцев 2018 года.
- По соглашению о свободной торговле ЕАЭС с Вьетнамом, подписанному в мае 2015 года, отгружено 26,5 тыс. тонн пшеницы — по оценке журнала, пробные партии, показывающие наличие спроса и отработанную логистику.
- Экспорт твердой пшеницы в Италию за четыре года вырос в десять раз; небольшие объемы идут в Турцию, Испанию, Тунис и Швецию.
- Из 908,5 тыс. тонн ячменя, проданных в 2017 году, 835 тыс. тонн купил Иран.
- Посол в Египте Арман Исагалиев заявил о намерении возобновить поставки в эту страну — крупнейшего мирового импортера зерна (10–12 млн тонн в год). Идея зернового терминала в Александрии для Северной Африки и Ближнего Востока была предложена еще десять лет назад, но не реализована.
Закредитованность
Ключевой проблемой Карабанова называла нежелание банков кредитовать аграриев из-за погодных рисков. Небольшим хозяйствам, по ее мнению, поможет кредитование под электронные зерновые расписки, чтобы не продавать урожай за бесценок. Крупные холдинги, как писал журнал и ранее, держатся во многом за счет господдержки, а приход в село микрокредитных организаций ухудшил положение мелких фермеров.
Асланов обращал внимание, что в марте 2018 года, в разгар подготовки к посевной, кредитование отрасли было на рекордном минимуме, тогда как инвестиции росли. Он полагал, что за «собственными средствами» в статистике скрываются микрокредиты. Доля регионов в кредитах сельскому хозяйству выросла с примерно 10% до 15–20%, то есть закредитованность стала реальной. Зерновой союз и бюро предложили мобильное приложение для краткосрочных займов под расписки по индикативной цене — например, до 80% стоимости расписки на 100 тонн пшеницы по 50 тыс. тенге. Это, по мнению Асланова, решило бы проблему «осеннего слива», когда фермеры массово продают урожай по низким ценам, чтобы погасить займы.
Вагоны и дизтопливо
Дефицит вагонов стал хроническим. Даулетбек Нигметов, в 2017 году руководивший департаментом в АО «КТЖ — Грузовые перевозки», называл его искусственным: парка из 10 тыс. зерновозов хватает на перевозку до 1 млн тонн в месяц, но вагоны подолгу простаивают в ожидании погрузки и выгрузки. Журнал считал рынок перевозок олигополистическим и видел обязанность государства в наведении порядка; Асланов недоумевал, где обещанные КТЖ дополнительные вагоны.
Госрегулирование цен на дизтопливо отменили в 2016 году, но объемы для посевной и уборки по-прежнему распределяются по заявкам акиматов — около 760–780 тыс. тонн в год. По данным Минсельхоза, на весенние работы 2018 года выделили 375 тыс. тонн, на осенние — 394,4 тыс. тонн, а средняя цена для аграриев в октябре составила 164 тенге за литр, на 14% дешевле. Карабанова же говорила о полной стихийности и непредсказуемости цен перед полевыми работами.
Вывод журнала: раз правительство годами не может решить одни и те же проблемы главной экспортной отрасли АПК, идея сделать весь агрокомплекс драйвером роста выглядит слишком амбициозной. При ограниченных ресурсах стоит выбрать приоритетные сектора — по потенциальной экспортной выручке и скорости решения их проблем.
По материалам журнала «Эксперт Казахстан», 4 ноября 2018 года.
