Казкоммерцбанк по итогам 2012 года показал чистый убыток в 130,9 млрд тенге, тогда как годом ранее получил 23,5 млрд тенге прибыли. Убыток стал следствием разового доначисления резервов: с 1 января 2013 года провизии по требованию регулятора рассчитываются по МСФО, а не по нормативам Комитета финансового надзора Нацбанка. Как писал «Эксперт Казахстан», аналитики сочли этот шаг ожидаемым, но указали, что проблема плохих кредитов в банковском секторе остается нерешенной.
Помимо перехода на МСФО регулятор ввел «динамические резервы», вычитаемые из капитала при взвешивании активов по риску, что, по словам председателя правления ККБ Нины Жусуповой, усилило давление на капитал. До IV квартала 2012 года резервы банка по национальным стандартам превышали резервы по МСФО — 899,5 млрд против 719,8 млрд тенге на 1 октября. На выравнивание из собственного капитала направили 196 млрд тенге, и он сократился с 464 млрд до 307 млрд тенге. Управляющий директор ККБ Сергей Мокроусов подчеркивал, что расход неденежный: средства просто перешли из одной части «буфера безопасности» в другую, не затронув ни текущую деятельность, ни устойчивость банка. Достаточность капитала первого и второго уровня на 1 апреля 2013 года, по данным КФН, значительно превышала нормативы. Ставка резервирования выросла с 24% в начале 2011 года до 32,5%, резервы — с 727 млрд до 923 млрд тенге; вместе с капиталом они покрывали 43% кредитного портфеля. Основная часть новых резервов, по словам Жусуповой, пришлась на земельный портфель.
Реакция аналитиков
Fitch назвало отчисления нейтральными для кредитоспособности, поскольку они вызваны регулятивными изменениями, а не ухудшением портфеля, но отметило очень слабое качество активов банка при значительной способности покрывать убытки и комфортной ликвидности. По расчетам агентства, ККБ мог бы поднять резервы до 39% портфеля, прежде чем достаточность общего капитала снизилась бы до 10%, при доле проблемных кредитов 29% и реструктурированных — 19%. Замдиректора направления финансовых институтов S&P Наталья Яловская накануне публикации отчетности, напротив, говорила, что портфель «достаточно плохой» и часть проблемных кредитов не показывается, поэтому резервы могут быть недосозданы. Бауыржан Тулепов из «БТА Секьюритис» не удивился решению банка: более половины кредитов на 1 октября 2012 года приходилось на строительство, недвижимость и ипотеку, сильнее всего пострадавшие в кризис. Он отмечал и улучшение ликвидности: высоколиквидные активы выросли со 158,2 млрд тенге (6,2% активов) в III квартале до 323,5 млрд (13,2%) на начало 2013 года, — но ожидал, что из-за высокой концентрации портфеля банк и дальше будет отчислять крупные суммы в резервы.
Массового повторения шага ККБ эксперты не ждали, хотя доля неработающих кредитов в секторе на 1 января 2012 года составляла почти 37% (у Народного банка — более 21%, у ЦентрКредита — 16%, у АТФ — более 41%), а рейтинговые агентства считали реальные масштабы обесценения еще выше, поскольку казахстанские банки не учитывали реструктурированные займы как проблемные. Бакай Мадыбаев из Halyk Finance пояснял, что признать убытки может лишь банк, у которого необходимость совпадает с возможностью — высоким капиталом; остальные либо не могут себе этого позволить, либо уже прошли процесс медленнее. У Народного банка и ЦентрКредита резервы по двум стандартам были примерно равны. Наиболее жестко свой портфель в кризис оценил АТФ Банк, вошедший в UniCredit, — отсюда и его высокий уровень NPL.
Банки, по оценке журнала, тормозили две проблемы — нехватка фондирования и плохие кредиты. ККБ строил осторожные прогнозы: маржа в 2012 году выросла до 3,9% (3,3% годом ранее) при плане 3,7%, ссуды-брутто — на 3,8% при ожидавшихся 2–3%, тогда как до кризиса портфель порой удваивался за год. Кредитный аналитик S&P Аннет Эсс указывала, что российские банки после двух лет оздоровления с 2011 года снова активно кредитуют, а крупные казахстанские не растут вовсе; рост показывали средние банки и «дочки» российских. Яловская объясняла разницу высокой концентрацией казахстанских банков на спекулятивном строительстве: недвижимость восстанавливается годами, требует больших провизий и отвлекает ресурсы от нового бизнеса. Жусупова добавляла, что банк создает резервы и против начисленных, но сомнительных к получению процентов.
Почему не удается очистить балансы
Банки решали проблему по-разному: Альянс Банк в 2011 году продал часть розничного NPL, плохие активы Нурбанка (около 50% портфеля) выкупил акционер, ККБ создал «подушку» резервов. Однако достичь установленного на 2013 год порога NPL в 20% журнал считал маловероятным: меры правительства и Нацбанка 2011 года, включая поправки о минимизации рисков, не дали заметного эффекта. По словам Мадыбаева, Фонд проблемных кредитов имел ограниченные средства и не мог выкупать займы, связанные с недвижимостью, налоговые льготы на списание были обставлены сложными процедурами, а дочерние компании по управлению стрессовыми активами получили лишь мизерную часть портфелей. Жусупова рассказывала, что ККБ передал в ФПК три проекта, но договориться не удалось; в два своих SPV банк передавал изъятые проекты, способные генерировать денежный поток. Проверка 30 млрд тенге ранее списанных долгов на соответствие льготам позволила списать лишь малую часть, а банкротство даже по простым проектам длилось минимум три года. Яловская добавляла, что банки и не стремятся быстро продавать проблемные активы, ожидая роста цен на недвижимость.
До кризиса банки вкладывали дешевые длинные внешние займы в высокомаржинальные торговлю и строительство; теперь они фондировались внутри страны, а соотношение чистых кредитов и депозитов, по данным Fitch, оставалось около 100%. Мадыбаев отмечал, что регуляторные ограничения отбили интерес к валютным операциям, длинных тенге не хватает, а короткие и дорогие розничные депозиты годятся лишь для потребкредитов. В результате банки, раньше дружно шедшие в недвижимость, теперь так же дружно декларировали ставку на МСБ, поддерживаемый госпрограммами «Даму», «Дорожная карта бизнеса» и «Моногорода», и на розницу. ККБ также сокращал корпоративный портфель, и Тулепов считал смену приоритетов долгосрочной.
Эксперты опасались нового «пузыря» в потребительском кредитовании, хотя долговая нагрузка домохозяйств пока не достигла пиков 2007 года; при замедлении роста доходов сдерживать риск, по мнению Мадыбаева, следовало снижением ставок. Для заметного улучшения портфелей банкам требовался резкий рост цен на недвижимость, тогда как статистика фиксировала лишь 1,5–2%, а попытки разогреть рынок рекламой пока не удавались. Стабильного восстановления, по оценке журнала, трудно ждать от экономики, почти целиком зависящей от цен на нефть.
По материалам журнала «Эксперт Казахстан», 13 мая 2013 года.
