Согласно исследованию «Молодежь Центральной Азии. Казахстан», подготовленному фондом имени Фридриха Эберта, 78,6% молодых казахстанцев редко или вообще не читают книги — чтение не входит для них в число интересных способов проводить свободное время. О причинах этого в мае 2018 года журнал «Эксперт Казахстан» в рамках цикла бесед «Национальная идея» поговорил с Бахытжаном Бухарбаем — основателем клуба разговорного казахского языка Bas Qosu, автором книги о пользе чтения «Күміс кітап» (2016) и владельцем открытого в 2017 году издательства AmalBooks, которое выпускает деловую литературу и документальную прозу.
Бухарбай выделял две группы причин нечтения — культурологическую, связанную с воспитанием, и конъюнктурную, связанную с устройством карьеры и рынка. Главной он считал первую. Поскольку большинство молодежи в стране, по статистике, казахоязычное, он предлагал говорить прежде всего о казахской молодежи.
Запреты и выученная беспомощность
По мнению собеседника журнала, традиционное казахское воспитание перегружено запретами. В его библиотеке есть сборник «Қазақтың ырымдары мен тыйымдары» о казахских суевериях и табу, где собраны тысячи запретов, которые некоторые до сих пор оправдывают традицией.
Бухарбай ссылался на открытый американскими психологами в 1960-х годах феномен выученной беспомощности. В экспериментах собаки, которых раз за разом били током при звуке сирены, со временем переставали пытаться убежать. Люди, которым давали нерешаемые задачи, теряли инициативу, самооценку и уровень притязаний. Психологи пришли к выводу, что запретительное воспитание делает детей беспомощными, а ключевую роль в этом играет семья.
Родительская гиперопека, пресекающая детское любопытство, по словам Бухарбая, нередко объясняется усталостью и эгоизмом взрослых. Ребенок лишается права на ошибку, затем попадает в школу и университет, где преподают выходцы из той же системы и инициатива наказуема. В итоге вырастает человек, не верящий в свои силы и ищущий помощи у родни. Выученная беспомощность накладывается на непотизм и принцип «аға-көке», уместный, по его оценке, разве что для дореволюционных родоплеменных отношений. В качестве контраста журналист напомнил книгу «Нация умных людей» об Израиле, где неудачу считают ценным опытом.
Отказываться от традиционного воспитания целиком Бухарбай не призывал, но считал необходимой ревизию тех его элементов, которые не соответствуют времени.
Культ прошлого вместо будущего
Второй издержкой воспитания собеседник называл чрезмерную апелляцию к прошлому. На выставке детских конкурсных работ в галерее имени Кастеева в Жаркенте он увидел только ханов и батыров — ни одного сюжета о настоящем или будущем. Казахоязычные СМИ, по его словам, пишут в основном об истории, а журналистики в них почти не осталось.
Батырство Бухарбай считал хорошей моделью поведения для эпохи войн и набегов — жаугершілік заманы, когда человек не строил планов, ожидая гибели в бою. Отголоски такого пренебрежения завтрашним днем он видел в пышных тоях. Современное поле боя, по его словам, — технологии, наука и искусство, а Илон Маск ближе к сегодняшним казахам, чем батыры прошлого. Работать, по его опыту, проще с молодежью: агрессивно на его выступления чаще реагирует старшее поколение.
Конъюнктура: знания не гарантируют карьеру
Конъюнктурная причина, по словам Бухарбая, в том, что молодые люди не видят связи между вложениями в себя и высокооплачиваемой работой: успех чаще определяют знакомства и принадлежность к «правильной команде». Перспективными молодежи кажутся лишь четыре модели — госслужба, бизнес (как правило, на госзаказе), спорт и шоу-бизнес, где знания не главное.
При этом даже смена правительства, по его мнению, ничего бы не изменила: люди, выросшие на запретах, воспроизведут ту же систему, обыватели продолжат выступать против концертов группы Ninety One, а власть — пытаться ограничивать интернет.
Бухарбай видел и обнадеживающие признаки в бизнесе: силовую модель 1990-х сменяют проекты, требующие таланта и интеллекта, а традиционные ниши — строительство, торговля, общепит — заняты, поэтому новые предприниматели идут в технологические сегменты, где нужны квалифицированные специалисты.
Писатели и госзаказ
Писатели, сделавшие имя в советское время, по мнению Бухарбая, не смогли предложить современному читателю героев и сюжеты. Он вспоминал онлайн-трансляцию последнего съезда Союза писателей, где избирали нового председателя: вместо позитивного сигнала молодежь увидела борьбу за возвращение советских преференций и разочаровалась в интеллигенции. Старшее поколение привыкло к системе координат безальтернативного союза и не научилось ориентироваться на читателя.
Отсутствие казахстанского аналога Пелевина он объяснял отсутствием книжного рынка и независимых издателей: издательств много, но работают они в основном на госзаказе, а это не мотивирует к качеству. Деньги уже выплачены, сроки сжаты, и исполнители делают книгу «как получится». Такие книги не продаются, лежат на складах или раздаются знакомым, а магазины не хотят отводить под них площади.
Как независимый издатель Бухарбай столкнулся с тем, что для верстки казахского текста нет адаптированной программы: переносы приходится расставлять вручную, и верстка занимает втрое больше времени, чем русского текста. По его мнению, это следствие той же немотивированности издателей, живущих на госзаказе. Независимый издатель, наоборот, сам ищет авторов и изучает спрос, поскольку рискует своими деньгами.
Государство и чтение
Утверждать, что государство вовсе не заинтересовано в чтении, Бухарбай не стал. Он положительно оценил проект перевода 100 лучших гуманитарных учебников на казахский язык (к тому моменту издано 18 книг), но задавался вопросами о его реализации: книги не продаются, разошлись по библиотекам и частично были розданы знаменитостям, обложки выглядят неудачно, а критерии отбора и расходы бюджета недостаточно прозрачны. Библиотеки, по его опыту, не отвечают современным стандартам: еще студентом он потратил несколько часов на получение читательского билета в Национальной библиотеке и с тех пор покупал книги сам.
Отношение чиновников к популяризации чтения он иллюстрировал случаем, когда администрация одной из областей попросила его провести исследование и дать рекомендации по модернизации библиотек, но, узнав о небольшой цене, так и не перезвонила.
Время небольших книг
Эпоха объемных изданий, по словам Бухарбая, уходит: современный читатель предпочитает книги не толще 300 страниц, поэтому «Күміс кітап» составлен из коротких рассказов. Из четырех книг AmalBooks три вышли на русском; «Настольная книга казахского бизнесмена» переводилась на казахский, а на 2018 год издательство планировало серию казахоязычной документальной прозы с элементами мотивации.
Отсутствие собственной документальной прозы он вновь связывал с культом прошлого и неумением ценить современников, ссылаясь на Марка Аврелия, писавшего, что люди не ценят современников, но хотят славы у потомков. Сюжетов, например из 1990-х, достаточно, но большинство интересуют ханы и батыры. Издатель, по его мнению, должен параллельно популяризировать чтение. Он ездит по городам, встречается с молодежью и замечает позитивные сдвиги: в Костанае после прочтения его книги появилось сообщество любителей чтения.
По материалам журнала «Эксперт Казахстан», 18 мая 2018 года.
