Казахстан стабильно занимал места в нижней части Индекса свободы прессы «Репортеров без границ»: в 2018 году — 154-е из 179, ниже Афганистана, Анголы и Гондураса. В рамках цикла о политической истории страны «Эксперт Казахстан» в ноябре 2019 года поговорил с Сейтказы Матаевым — первым пресс-секретарем Нурсултана Назарбаева, председателем Союза журналистов Казахстана, основателем Национального пресс-клуба и агентства КазТАГ. По словам Матаева, первые пять лет президент был «демократом», в 1990-е годы казахстанская журналистика переживала свой «золотой век», а с 1996 года власть начала постепенно ограничивать прессу.
Биография Матаева, по оценке журнала, отражает эволюцию отношения власти к независимым СМИ: в начале 1990-х их поддерживали, затем терпели, а позже стали преследовать. Сделав стремительную карьеру из рядовых журналистов, он вращался в высших политических кругах и не раз выступал посредником в конфликтах власти и прессы. В 2016 году после громкого процесса его приговорили к шести годам лишения свободы за уклонение от уплаты налогов; через 16 месяцев 63-летний Матаев вышел досрочно.
Как собкор «Известий» стал пресс-секретарем
Предложение возглавить пресс-службу поступило осенью 1991 года и стало для Матаева неожиданным. Незадолго до этого он, собственный корреспондент «Известий» в Караганде, вместе с репортером Washington Post Дэвидом Ремником взял интервью у бывшего первого секретаря ЦК Компартии Казахской ССР Димаша Кунаева. Милиция не пускала журналистов к его дому, и разговор состоялся во время трехчасовой прогулки по лесу у дома отдыха ЦК. Интервью с жесткой оценкой Назарбаева вышло в «Известиях» и Washington Post, после чего в Караганде Матаева стали сторониться — а затем его вызвали в Алма-Ату, где Назарбаев лично предложил ему работу. Матаев согласился неохотно, выговорив право напрямую обращаться к президенту.
Пресс-служба тогда фактически работала как информационное агентство: в аппарате было всего два факса, сотрудники трудились круглосуточно, сначала оповещая казахстанские СМИ, затем иностранные агентства в Москве. Каждое утро на столе президента лежал дайджест отечественной и зарубежной прессы с выделенными фломастером местами. Для интервью выбирали самые популярные издания — NHK, BBC; на вопрос, почему президент выступает в «Караване», а не в «Социалистік Қазақстан» или «Казправде», Назарбаев, по словам Матаева, ответил: пусть наберут такой же тираж. На первые всенародные выборы 1 декабря 1991 года впервые пригласили крупные международные агентства. Матаев утверждал, что ни разу за три года не звонил редакторам с просьбой повлиять на подачу материалов, а в пресс-службе работали только профессиональные журналисты.
Именно Матаев первым официально объявил о распаде СССР: Назарбаев был занят на встрече с другими президентами и поручил ему провести брифинг в Доме дружбы, политического мотива в этом, по словам Матаева, не было.
Открытый доступ к власти
Сам Матаев, выходец из советской прессы, поначалу был против частных газет: он считал недопустимым отдавать идеологическую сферу частнику и опасался, что СМИ станут продолжением бизнеса и оружием в информационных войнах. Переубедил его Назарбаев. Президент болезненно реагировал на ограничение доступа журналистов: однажды, когда КТК показал сюжет о том, что корреспондентку не пустили на совещание, он заметил Матаеву, что на его месте уволился бы. Выяснилось, что охрана не пропустила журналистку из-за короткой юбки, хотя дресс-кода не существовало — один газетчик приходил на брифинги в цветастых шортах.
В начале 1990-х журналисты, аккредитованные пресс-службой, свободно получали комментарии у президента в коридорах резиденции, у премьера и министров. По ощущениям Матаева, это закончилось к 1996 году, когда власть осознала силу прессы, поднимавшей замалчиваемые темы, а во главе пресс-службы вместо журналистов стали ставить чиновников. Еще во время его работы новые люди в аппарате пытались подчинить пресс-службу и продвигать свои тезисы в речи президента. Если тогда пресс-служба была в числе первых подразделений аппарата, то, по словам Матаева, теперь оказалась в числе последних. Его кредо: журналист не должен «ходить строем» и «в обнимку с властью», а пресса во все времена — естественный оппонент власти, без которого нет демократии.
Пресс-служба правительства и Национальный пресс-клуб
Уходя в 1993 году, Матаев напомнил президенту об условии вернуться в «Известия», где оставалась его трудовая книжка. Назарбаев попросил его сначала создать пресс-службу правительства, которой прежде не было, — Матаев проработал там год. Затем ему предложили основать Национальный пресс-клуб в Алматы и выделили здание (впоследствии снесенное). После переноса столицы он раз в неделю возил журналистов чартером в Акмолу, а позже попросил у президента участок напротив Акорды для пресс-центра. При содействии акима Астаны Умирзака Шукеева и руководителя администрации президента Имангали Тасмагамбетова участок был выделен за неделю; здание построили за год на банковский кредит и заполнили арендаторами еще через полгода.
Конец «золотого века»
Роль прессы как «сторожевого пса демократии», по мнению Матаева, у казахстанских чиновников так и не прижилась: они ориентируются на патрона. Девяностые он считал «золотым веком» с растущими тиражами и качественными материалами, а с 1996 года начался плавный зажим. Матаев связывал перемену с изменением самого президента, раздражением от освещения ряда событий и появлением олигархов со своими газетами, которые вели информационные войны против соратников Назарбаева. За этим последовали ограничительные законы, включая уголовную ответственность за клевету, которой, по его словам, не было даже в советское время.
Союз журналистов не прошел перерегистрацию из-за закона об общественных объединениях 1996 года. Матаев по просьбе ветеранов создал филиалы более чем в половине областей, к 2001 году завершил перерегистрацию и был избран председателем. Бюджетных денег союз принципиально не брал, чтобы не попасть в зависимость, и вырос до 5 тыс. членов, став крупнейшим творческим объединением.
Жесткий прессинг, по словам Матаева, начался в начале 2000-х: если в 1996 году Бориса Гиллера лишь уговорили продать «Караван», то позже власть перешла к судам. Сильнее всего пострадала газета «Республика», которую Матаев считал профессиональной: ее сотрудникам угрожали, на дверь редакции вешали мертвых собак, затем закрыли через суд. Готовность власти действовать жестко он иллюстрировал эпизодом с юрточным городком на Старой площади в Алма-Ате: Назарбаев предупредил узкий круг соратников, что если вопрос не будет решен до вечера, завтра на их месте будут сидеть другие, — и к утру палатки исчезли.
Уголовное дело
Матаева неоднократно вызывали, в том числе в администрацию президента, просили снимать материалы и не упоминать Акежана Кажегельдина и Мухтара Аблязова. Он отвечал, что КазТАГ пишет по фактам, а если промолчат казахстанские СМИ, об этом напишут BBC и Радио Свобода. Национальный пресс-клуб с площадками в Алматы, Астане, Костанае, Шымкенте и Усть-Каменогорске предоставлял слово разным сторонам — от проблемных дольщиков до оппозиционных и провластных партий. В итоге новый человек в АП потребовал «прекратить», и Матаев отказался.
13 января 2016 года ГАСК подал иск о якобы незаконной пристройке к зданию пресс-клуба (хотя сам ранее ее согласовал), в тот же день началась налоговая проверка. Затем возбудили дело о хищении 300 млн тенге бюджетных средств, хотя клуб с бюджетом не работал, после чего обвинение переквалифицировали. Сотрудники финансовой полиции, по словам Матаева, прямо говорили об указании сверху и предлагали условия: признать вину, возместить налоги, уйти из Союза журналистов и объявить об этом на брифинге. После отказа арестовали его сына Асета, гендиректора КазТАГ, и предложили освободить его в обмен на согласие. Сын, по рассказу Матаева, предложил пройти через все вместе. Отец получил шесть лет, сын — пять, все активы семьи были конфискованы. После освобождения Матаев вернулся в Союз журналистов, Асет снова возглавил КазТАГ, зарубежные агентства удалось сохранить. Мстить своим оппонентам, которые остаются во власти, Матаев, по его словам, не собирался.
Соцсети и надежда на перемены
Слова министра информации Даурена Абаева о том, что журналистика «потеряла остроту», Матаев отвергал, указывая, что конфликты возникли тогда, когда пресса стала инструментом частного бизнеса, а власть начала бояться за свои позиции. Главной проблемой для власти, по его мнению, стали соцсети: ограничить их полностью невозможно, а сроки за комментарии он считал нарушением прав человека и признаком бессилия. Если бы в начале 2000-х победили младотюрки, свободы, по его прогнозу, больше бы не стало: любой, кто приходит к власти, борется за ее сохранение.
Ограничение свободы слова, по оценке Матаева, законсервировало политическую систему, а единственным противоядием от фейков в соцсетях он считал качественную журналистику. Для второго «золотого века» прессы, по его мнению, первый президент должен уйти из политики: транзит власти, о котором много говорили, так и не состоялся, но реформы можно провести цивилизованно. Свои либеральные взгляды он, по его словам, не менял, и когда Назарбаев однажды заметил, что раньше их мысли совпадали, Матаев ответил: «Ни в одном обществе не будет движения вперед без инакомыслия».
По материалам журнала «Эксперт Казахстан», 26 ноября 2019 года.
