Корпоративная коррупция в Казахстане затрагивает не только квазигосударственный сектор, но и частные компании, а главным ее каналом остаются откаты при закупках. Такой вывод журнал «Эксперт Казахстан» сделал в октябре 2014 года на фоне внутреннего расследования в Kcell и по итогам бесед с руководителем крупнейшей в стране электронной торговой площадки mp.kz Константином Паком, по оценке которого в коррупционные схемы вовлечены 99,9% отечественных компаний.
Поводы: Kcell и квазигоссектор
В середине октября 2014 года Kcell собрала руководителей ведущих СМИ и в присутствии членов совета директоров и представителей мажоритарного акционера сообщила о внутреннем расследовании: часть договоров с поставщиками была заключена с нарушением внутренних процедур. Накануне о немедленном уходе из компании объявил финансовый директор Бауржан Аязбаев. Неделей ранее Kcell сообщила на KASE о единовременном списании 20 млн долларов по объектам незавершенного строительства и материалам, и некоторые комментаторы сочли эту сумму выявленной недостачей. На вопросы о размере ущерба, исках и обращении в правоохранительные органы представители компании по существу не ответили, однако журнал расценил сам факт пресс-конференции как признание нарушений со стороны сотрудников.
Еще в июне депутат Азат Перуашев заявил, что в квазигосударственном секторе сложилась система корпоративной коррупции: предприниматели жаловались на нарушения при закупках, вымогательство и поборы — например, по 200–600 долларов за подачу вагонов зерновикам.
Почему закупщики сопротивляются прозрачности
Пак рассказал, что при попытках подключить крупные компании к площадке mp.kz сильнее всего сопротивляются именно отделы закупок, хотя платформа экономит им время: на ней представлено около 10 тыс. поставщиков, вопросы по торгу решаются разом, а анонимные торги обеспечивают ценовую конкуренцию, недостижимую при очных переговорах, и снимают с закупщика вопрос о выборе поставщика. Предприниматель Раимбек Баталов добавил, что в маленькой фирме воровство выявить проще, чем в большой.
Наибольшие откаты, по словам собеседников журнала, возникают в услугах, строительстве, рекламе и полиграфии, где трудно оценить себестоимость, а не в технике с маржой 1–3%. Пак привел примеры:
- смету на строительство офиса в 520 млн тенге аудитор сократил до 480 млн, а закрытые торги на площадке снизили цену еще на 80 млн, причем выиграл тот же подрядчик — около 120 млн тенге, или примерно миллион долларов, были заложены неизвестно на что;
- визитка в Алматы в среднем стоила 24 тенге, а на mp.kz ее купили по 1,7 тенге;
- по некоторым лотам при оптовой цене 260 тенге торги закрывались на 72 тенге — разницу Пак считал в основном откатом.
Типичные схемы — выбор поставщика без альтернатив, «подставные» конкуренты с заведомо худшими ценами, манипуляции спецификациями, торги, открытые и закрытые в один день, нереальные сроки поставки или абсурдные требования вроде сервис-центра в Каскелене. Электронная площадка, по словам Пака, не исключает таких уловок, но фиксирует условия торгов навсегда, так что аудитор может проверить их и через несколько лет.
Почему владельцы не борются
Порой акционеры, узнав об откатах, отвечали, что знают и не возражают. Пак видел несколько причин: закупки могут служить собственнику способом отмыть деньги или снизить налоги; откат становится неофициальным бонусом ценному сотруднику, чтобы не повышать зарплаты всем руководителям; наконец, владельцы не хотят разрушать сложившуюся управленческую структуру, завязанную на людей, которые воруют, и не представляют реального масштаба потерь. Убеждают их, по его словам, конкретные цифры экономии — например, 100 млн тенге за год. Бывало, что после бесплатного тестового торга закупщика увольняли через неделю, а директора сначала не верили, что такие цены вообще возможны.
Как бороться
Баталов предлагал систему «доверяй, но проверяй» — описанные бизнес-процессы тендеров плюс честные люди, признавая, что борьба с коррупцией непрерывна. Пак подчеркивал, что национальность значения не имеет: и иностранные директора по закупкам порой через год покупают недвижимость и дорогие машины. Ключевым он считал прозрачность: с публичными компаниями работать проще, поскольку они обязаны раскрывать закупки, — и сомнительные контракты Kcell всплыли именно после ее акционирования. Положительным примером он назвал «Казахстанкоммерцию», где директор службы безопасности перевел на площадку все закупки, «вплоть до чайника». Переход, по его словам, должен быть жестким и безальтернативным: если разрешить закупку в обход системы со скидкой «на две копейки», все вернется на круги своя.
Через mp.kz ежегодно проходило 7,4 млрд тенге закупок — меньше годового бюджета некоторых отдельных компаний, и лишь немногие клиенты закрепили обязательность электронных торгов. На откатах, по мнению Пака, держатся слабые поставщики с дорогим товаром, что вредит рынку, а сами заказчики несут лишние расходы. Он также связывал проблему с привычкой недоплачивать менеджерам и налоговой системой. О слабом спросе на прозрачность говорило и то, что в стране работала лишь одна крупная площадка, а российская «Тендерпро» после года попыток снизила активность. Баталов отвергал оправдания «менталитетом»: работая в Китае, его компания не сталкивалась со взятками, и он проводил грань между знаками внимания партнерам и откатами в 10–30%.
По материалам журнала «Эксперт Казахстан», 31 октября 2014 года.
