В конце марта 2013 года появились сообщения о том, что президент Узбекистана Ислам Каримов перенес обширный инфаркт. Власти их опровергли, но вопрос о преемнике 75-летнего лидера, правящего более 20 лет, встал остро. По оценке «Эксперта Казахстан», за годы правления Каримов зачистил политическое поле настолько, что без легитимных выборных институтов правление второго президента может оказаться недолгим, а при неудачном сценарии власть рискуют получить исламисты, которые пользуются поддержкой обнищавшего населения, уставшего от коррупции.
Слухи о болезни
Сведения об инфаркте распространили представители светской оппозиции, живущие за рубежом, со ссылкой на несколько источников, включая анонимных узбекских журналистов. Один из сотрудников государственных СМИ рассказывал, что Совет безопасности и пресс-служба президента поручили повторно показывать старые записи с бодрым Каримовым и перепечатывать статьи о его крепком здоровье до выздоровления.
Почему не дочери
Сыновей у Каримова нет, а обе дочери, Гульнара и Лола, по оценке журнала, вряд ли унаследуют власть: положение женщины в регионе традиционно не позволяет ей стать политическим лидером, а сами они известны прежде всего личным обогащением на фоне бедности населения. Лола держалась в тени, Гульнара — прозванная в стране «Принцессой» — обладала огромными капиталами и влиянием, но в дипломатических депешах Госдепа США, опубликованных WikiLeaks, она названа самым ненавидимым человеком в Узбекистане из-за стремления подчинить себе экономику и жесткости в отношении несогласных. Специалист по Средней Азии Семен Багдасаров говорил, что из-за этого многие узбекские бизнесмены не чувствуют себя в безопасности. Ряд бывших подчиненных Гульнары после конфликтов с ней бежали на Запад и делились подробностями ее деятельности.
Репутацию Гульнары ухудшили и скандалы. «Уздунробиту», дочернюю компанию российской МТС, выдавили из страны после ее ссоры с бывшим приближенным — гендиректором компании Бехзодом Ахмедовым, которого она, по собственным словам, знала со студенческих лет. В Швеции прокуратура расследовала, не заплатила ли TeliaSonera близким к ней структурам 350 млн долларов взятки за доступ к узбекскому рынку сотовой связи. Понимая, что пути во власть нет, Гульнара попросила отца назначить ее послом в Испании — по данным СМИ, чтобы жить ближе к бывшему президенту ФК «Барселона» Жоану Лапорте.
Силовики и технократы
Явных претендентов не было, поскольку, как объяснял руководитель Фонда национальной энергетической безопасности Константин Симонов, наследники до ухода Каримова будут скрываться: излишнее рвение может обернуться проверкой на лояльность, как это случалось в Казахстане с политиками, претендовавшими на роль преемника Назарбаева, — их в лучшем случае снимали с постов, а некоторые успевали уехать в Вену (журнал видел здесь намек на Рахата Алиева).
Среди вероятных кандидатов аналитики называли руководителей силовых структур. Багдасаров считал одним из главных претендентов главу Службы национальной безопасности Рустама Иноятова — выходца из школы КГБ СССР, почти за 18 лет серьезно усилившего службу. Однако ему пришлось бы договариваться с МВД и его главой Баходыром Матлюбовым, и от их соглашения или конфликта, по мнению эксперта, зависел весь процесс передачи власти.
Политолог Аркадий Дубнов полагал, что силовик страну не возглавит — это плохо для внешнего имиджа режима, да и реальной власти таким людям достаточно без публичных постов. Преемником, по его мнению, мог стать технократ — член правительства или представитель регионального клана. Чаще всего называли первого вице-премьера, министра финансов Рустама Азимова, которого, по словам Багдасарова, мог поддержать Иноятов. Азимов давно конфликтовал с Гульнарой Каримовой, но сохранял пост, что говорило о его влиянии. Гульнара регулярно обвиняла его в махинациях на финансовых тендерах и незадолго до публикации заявила, что его состояние составляет 4 млрд долларов. Журнал рассматривал обострение их конфликта как косвенный признак того, что здоровье Каримова действительно ухудшилось и Азимов претендует на преемство.
Исламистская угроза
Если центры силы не договорятся, смута может привести к смене самой формы правления. О демократизации речь не шла: у эмигрантской светской оппозиции внутри страны мало сторонников, единственной организованной силой против режима оставались исламисты.
Узбекские СМИ писали о возможном повторении баткенских событий августа 1999 года, когда боевики пытались прорваться из Афганистана в Узбекистан через Таджикистан и Киргизию. Зарубежная оппозиция считала, что слухи инспирировал Ташкент для торга с США: стороны обсуждали вывод американских войск из Афганистана через Узбекистан, и Каримов рассчитывал получить часть техники, доказав, что она нужна для борьбы с террористами, а не для войны с Таджикистаном.
Багдасаров предупреждал, что после ухода Каримова вторжение может стать реальностью. Исламское движение Узбекистана, стоявшее за баткенским рейдом, раскололось на Исламское движение Туркестана, Союз исламского джихада и другие группы, но в их рядах насчитывалось 1,5–2 тыс. боевиков, стягивавшихся к афгано-таджикской границе. Сами по себе они не могли свергнуть режим, но рассчитывали на поддержку местных радикалов — «Хизб-ут-Тахрир», «Акромийи», «Исламийи», для которых вторжение послужило бы сигналом к восстанию.
Таджикский фактор
Понимая этот риск, элиты, по оценке журнала, скорее всего выберут «туркменский вариант» — консенсус и единого кандидата. Но смена власти могла обострить и внешние проблемы, прежде всего отношения с Таджикистаном, которые фактически переросли в холодную войну:
- Душанбе планировал построить ГЭС в верховьях общих рек и регулировать подачу воды, от которой зависит поливное земледелие Узбекистана; достроить станции Таджикистан мог только с помощью российских компаний, которых сам Эмомали Рахмон прежде пытался вытеснить.
- Таджикские железные дороги выходят во внешний мир через Узбекистан. Ташкент собирался со следующего года за пять лет построить дорогу в Ферганскую долину в обход Таджикистана стоимостью около 2 млрд долларов, что лишило бы Душанбе 25 млн долларов транзитных сборов и позволило бы Узбекистану перекрывать пути.
- Перевооружение узбекской армии за счет техники американского и британского контингентов могло превратить холодную войну в настоящую, о чем Каримов говорил открыто.
Аналитики надеялись, что смена власти в Ташкенте стабилизирует отношения, поскольку обострение во многом объяснялось личным конфликтом Каримова и Рахмона. По словам Багдасарова, Каримов сыграл заметную роль в приходе Рахмона к власти и ждал послушания, а тот, лавируя между Ташкентом и Москвой, проводил собственную политику. Но были и объективные противоречия: узбеки составляли 20–25% населения Таджикистана, часть узбекских политиков воспринимала соседа как часть Бухарского эмирата, а требование остановить строительство ГЭС выдвигал бы любой новый президент. Журнал не исключал, что после смерти Каримова таджикское руководство попытается испытать нового лидера на прочность.
Сдержать конфликт могли внешние игроки — Россия и Китай. Пекин заинтересован в стабильности региона, который считает своей энергетической кладовой, и местные лидеры вряд ли рискнут пойти против него. По словам Симонова, китайцы присутствуют во всех странах Средней Азии, ведут переговоры и коррумпируют отдельных представителей элит, поэтому пренебречь их интересами невозможно.
По материалам журнала «Эксперт Казахстан», 8 апреля 2013 года.
