Казахстанская государственная статистика научно-технической деятельности в 2016 году фактически сводилась к одному показателю — объёму денег, затраченных на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (НИОКР). К такому выводу пришли авторы статьи в «Эксперте Казахстан» — директор департамента интеграции научно-технической информации АО «Национальный центр научно-технической информации» Тамара Кубиева и старший научный сотрудник Галина Беляева. По их оценке, данные собирались в объёме, достаточном для отчётов перед международными организациями, но для планирования модернизации экономики они не годились.
Учитываются только затраты
Закон «О государственной статистике» 2010 года определял статистическое наблюдение как научно организованный сбор данных, описывающих объект и происходящие с ним процессы. Для науки же, по словам авторов, фиксировался лишь объём выполненных НИОКР в тенге — примерно как если бы о купленной книге было известно только, что это книга и сколько она стоила, но не когда, где и какая.
Закон «О науке» 2011 года относил к научной деятельности не только НИОКР, но и научно-технические услуги, внедрение разработок в производство, создание моделей и образцов; исследования делились на фундаментальные, прикладные и стратегические. Однако научно-техническая деятельность как целое выпала из наблюдения, хотя ещё стандарты ЮНЕСКО 1978 года, основанные на «Руководстве Фраскати», включали эти услуги в понятие науки.
В 2013 году Комитет по статистике совместно с консультантами из статистического ведомства Финляндии пересмотрел форму отчётности и утвердил «Методологию по формированию показателей статистики НИОКР и инноваций» — по сути, усечённую версию «Руководства Фраскати». Эта методика рассчитана на мониторинг отдельных проектов, а не всей научно-технической деятельности страны. В результате:
- создание новой технологии учитывается, а её внедрение и экономический эффект — нет;
- услуги, которые одни научные организации оказывают другим, даже высокотехнологичные, не считаются НИОКР;
- не связываются с наукой затраты на здания, оборудование и переподготовку персонала, без которых исследования невозможны.
Отдельные положения Методологии, как указывали авторы, прямо противоречили казахстанскому законодательству.
Результат и эффективность не измеряются
Государственная программа индустриально-инновационного развития на 2015–2019 годы также оценивала наукоёмкость экономики через затраты, ставя цель довести внутренние расходы на исследования и разработки до 2% ВВП. Авторы сомневались, что объём вложенных средств может быть единственным критерием: осваивать бюджет можно и без развития. В подтверждение они напоминали, что в 2015 году Счётный комитет выявил в научной сфере нарушения бюджетного законодательства на 51,3 млрд тенге.
Государство, по их данным, не располагало централизованной информацией о материальной базе науки: никто точно не знал, сколько и каких приборов есть у научных организаций, в каких областях база сильнее, есть ли персонал для их обслуживания. Не существовало и системы мониторинга результативности работ по приоритетным направлениям, а в официальных справочниках и ведомственных докладах не было индикаторов эффективности государственных научно-технических программ. Отсутствие статистического контроля за использованием бюджетных средств, по мнению авторов, делает коррупцию, хищения и нецелевое расходование системными.
Нестыковки с законодательством
Авторы перечисляли конкретные расхождения методики с казахстанскими нормами:
- Кадры. К исследователям статистика относила всех, кто занят в НИОКР, включая руководителей, менеджеров и администраторов, а занятость рассчитывала в процентах рабочего времени. Классификатор занятий ГК РК 01-2005, квалификационный справочник и перечень административных должностей не относят менеджеров и администраторов к научным работникам. Для временных проектных коллективов подход Фраскати логичен, но в Казахстане около 400 организаций ведут исследования на постоянной основе, и их потенциал нужно оценивать отдельно.
- Возраст. Методология использовала группы «до 25», «25–34» и далее по десять лет, тогда как законы оперируют иными рубежами: молодёжь — до 29 лет, молодой учёный — до 35 лет, пенсионный возраст — 58 лет для женщин (с 2018 года — с повышением до 63) и 63 года для мужчин.
- Финансы. Капитальные затраты включались во внутренние текущие, хотя по казахстанским правилам должны учитываться отдельно, поэтому показатель не отражал реального распределения расходов по типам работ и отраслям науки.
- Совместители и договорники. Их численность не фиксировалась, а учёт отработанных на НИОКР часов без реального числа работников не давал аналитической информации. Особенно важно это для вузов, для которых закон «О науке» называет научную деятельность одной из основных; авторы предлагали публиковать данные по каждому вузу, а не по сектору высшего образования в целом.
- Динамика. После смены методики старые данные не пересчитали, поэтому ряды динамики стали прерывистыми и несопоставимыми.
В итоге, по оценке авторов, обследование научно-технических работ выполняло единственную функцию — наполнение международных баз данных, которые устраивали ЮНЕСКО, ОЭСР и Всемирный банк. Для принятия решений об инновационном развитии страны нужна полная и всесторонняя статистика, в которой, как подчёркивалось в статье, заинтересованы и госслужащие, и топ-менеджеры, и сами статистики.
По материалам журнала «Эксперт Казахстан», 7 апреля 2016 года.
