В рамках цикла о национальной идее «Эксперт Казахстан» в феврале 2018 года обсудил с публицистом Джанибеком Сулеевым роль традиций в модернизации. Статья президента «Взгляд в будущее: модернизация общественного сознания» называла лучшие традиции условием успешной модернизации, но не уточняла, какие именно. По наблюдению Сулеева, современный казахский традиционализм стал заметно радикальнее, чем двадцать лет назад, а в сочетании с религиозным экстремизмом приобрел причудливую и агрессивную форму, которая, по его мнению, мешает обновлению общества.
Что такое традиционализм и как он изменился
Сулеев понимал традиционализм как одну из крайних форм консерватизма — мировоззрение, ставящее практическую мудрость выше разума и логики и стремящееся к идеализированной модели общества, где «умиротворены все». В начале 1990-х возвращение к истокам было одной из главных тем общественных дискуссий не только у казахов, но и у русских и казачьих движений, украинской, корейской, уйгурской и других диаспор. Начинали эту тему просвещенные интеллектуалы, к которым присоединялись люди самых разных слоев; обсуждали родной язык, обычаи, народные и религиозные праздники — оразу и пост, Наурыз и Масленицу, Курбан-айт и Рождество.
Само выражение «казахстанский традиционализм» Сулеев считал некорректным: Казахстан — общность народов, а традиция, требующая для своего формирования веков, всегда связана с конкретным народом. Он сомневался, что успели возникнуть даже «советские традиции», а о казахстанских говорить, по его мнению, преждевременно, поэтому предлагал говорить о казахском традиционализме. По существу он с 1990-х почти не изменился, но стал жестче и все больше подпитывается религиозным экстремизмом, с которым в массовом сознании сплетается в единую смесь.
Громкие эпизоды и эффект бумеранга
Журнал приводил примеры: выступления казахской эстрады против группы Ninety One, предложение популярного адвоката ввести в закон понятие «ұят» (стыд), сбор молодежи у ночного клуба Zakova с угрозами сжечь любое заведение, где раздеваются казахские девушки, а ранее, в начале 2000-х, — попытки депутатов узаконить многоженство. Сулеев называл такие инициативы «лабудой», вредящей имиджу казахов и за рубежом, и внутри страны. Объяснять их «народностью» он считал ошибкой, отвергая само понятие «простые люди», а депутатов — сторонников многоженства относил к элите лишь формально. По его словам, неказахи и многие казахи в лучшем случае сожалеют об этих выходках, а чаще смеются над самопиаром одних и примитивизмом других.
Сулеев проводил аналогию с другими случаями, когда критика оборачивалась против самих критиков:
- МИД, всерьез осудивший фильм «Борат», принес малоизвестному Саше Барону Коэну славу и деньги, а название страны стало ассоциироваться с этой картиной.
- Депутаты, обвинившие Ермека Турсунова в порнографии и унижении казахов в фильме «Келин» (о временах, когда казахской нации еще не существовало), фактически помогли режиссеру закрепиться в отечественном и мировом кино.
- После критической статьи британского журналиста Джеймса Палмера об EXPO-2017 в Foreign Policy представитель «Астана ЭКСПО-2017» Сергей Куянов на специальном брифинге заявил, что автор не был в Казахстане; тот опубликовал паспорт с казахстанским штампом, а скандал потребовал оправданий от главы нацкомпании Ахметжана Есимова.
Сам Сулеев признавался, что не в восторге от публичной обнаженности, мата и разнузданных нравов в клубах, но считал протесты традиционалистов контрпродуктивными: шумиха лишь подогревает интерес к «ұят». Он обращал внимание, что весь пыл «уятменов» — ревнителей нравственности — направлен на казахских женщин, и предупреждал, что появление агрессивных «уятвумен», которые займутся мужчинами, может обернуться войной полов и еще одним расколом внутри титульной нации. Участие эстрадных артистов и спортсменов в популяризации традиций он всерьез не воспринимал, поскольку традиционализм по своей природе противится новизне.
Традиции и модернизация
Аргумент о Японии и Южной Корее, модернизировавшихся с сохранением традиций, Сулеев отвергал: это преимущественно мононациональные страны с едиными традициями, в отличие от многонационального Казахстана. Для иллюстрации он приводил конину — традиционную пищу казахов, которую славяне по своей традиции едят лишь под угрозой голода; осуждать друг друга за подобное никому не приходит в голову, а значит, и добровольные отступления от отдельных обычаев не должны вызывать ярости. Президент, по его мнению, давно призывает включаться в мировые тенденции, перестать копаться в прошлом и искать врагов. Сами традиции, по оценке Сулеева, модернизации не мешают, а вот традиционализм с идеализацией далекого прошлого — явная помеха. Реконструкцией традиций, по его словам, занимается «всяк кому не лень», и в этой сфере царит воинствующий дилетантизм.
Главным критерием, какие традиции сохранять, Сулеев называл их соответствие общечеловеческим ценностям и соблюдение без фанатизма. Калым или приданое он не отвергал, но считал, что щедрые подарки вроде квартиры и машины расслабляют молодоженов и делают их нахлебниками, а свадьбы, ради которых родители тратят все сбережения, занимают у родственников и берут кредиты, назвал безрассудством, а не традицией.
Роль государства
Косвенной поддержкой традиционализма Сулеев считал многолетние требования увеличить казахстанский и казахский контент на телевидении: его доля выросла за счет бесконечных шоу и концертов в прайм-тайм, вытеснивших рейтинговые общественно-политические программы на день или ночь. По его мнению, это уводит зрителей от куда более важных проблем, а интеллектуалы и так переключаются на кабельные каналы.
Если традиционалисты не откажутся от примитивизма, их, по прогнозу Сулеева, ждет участь изгоев общественной жизни. Мораль и нравственность, подчеркивал он, невозможно повысить законами, административными, силовыми и тем более противоправными методами, а главная ошибка традиционалистов в том, что они обрушиваются на нарушителей обычаев с серьезной, а то и злобной миной.
По материалам журнала «Эксперт Казахстан», 24 февраля 2018 года.
