В 2014 году внутренняя миграция в Казахстане выросла на 30%. Журнал «Эксперт Казахстан» писал, что если в советское время переезд из сел в города был связан с индустриализацией, то теперь людей выталкивает из деревни низкое качество жизни. Большинство переселенцев — молодежь от 14 до 29 лет, а города, куда они едут, не готовы обеспечить их ни работой, ни жильем.
Масштаб оттока
Мажилисмен Нуртай Сабильянов предупреждал, что скоро в казахстанской глубинке будет некому жить и работать. По его данным, за десять лет население Северо-Казахстанской области сократилось на 100 тыс. человек, Восточно-Казахстанской — на 60 тыс., Костанайской — на 35 тыс., Акмолинской — на 15 тыс.
Корни проблемы журнал видел в поспешных аграрных реформах начала 1990-х годов: передача земли в частные руки сопровождалась распадом колхозов и совхозов. В результате села остались без крупного производства и постоянного сельхозпроизводства, при этом рождаемость оставалась высокой. Субсидирование и кредитование аграрного сектора было низким, инфраструктура — слабой, доступ к соцзащите, образованию, медицине и даже питьевой воде — ограниченным; в ряде сел воду по-прежнему привозили. Не хватало и специалистов социальной сферы. Старшее поколение могло прожить на пенсии, пособия и подсобное хозяйство, а у молодых перспектив не было.
Председатель попечительского совета Transparency Kazakhstan Наталья Малярчук считала главной проблемой экономический и социальный разрыв между городом и селом. По ее словам, управленцы в Астане рассматривают село скорее как обузу, чем как ресурс развития, жизненный уровень сельчан устойчиво снижается, а многие оказались за чертой бедности и заняты выживанием, хотя по программам средств выделяется достаточно.
Что ждет мигрантов в городах
Основные потоки направлялись в Атыраускую и Мангистаускую области, Астану и Алматы. Однако в двух крупнейших городах нет большого промышленного производства, а нефтяной отрасли на западе столько рабочих не нужно. Вчерашние сельчане с трудом адаптировались к городской жизни, часто оказывались на социальном дне и воспринимались горожанами как люди «третьего сорта».
- В Алматы за десятилетие возникло более двадцати стихийных микрорайонов, где периодически случались протесты и столкновения с властями. В 2006 году попытка акимата под руководством Имангали Тасмагамбетова снести незаконные постройки в «Шаныраке» и «Бакае» закончилась убийством полицейского.
- Купить жилье в крупных городах приезжим практически невозможно, а получить ипотеку без дохода и залога — тем более.
- Обязательная регистрация требовала, например, в Алматы 15 кв. м жилья на человека, а без прописки нельзя было устроить детей в сад и школу, получить бесплатную медпомощь и официальную работу.
Директор Центра анализа общественных проблем Меруерт Махмутова в исследовании о внутренней миграции молодежи в Алматы отмечала, что ужесточение штрафов за проживание без регистрации не сокращает приток людей, а лишь увеличивает число правонарушений и коррупцию. Рост числа безработной молодежи, недоступность жилья и низкий уровень жизни, по ее словам, усиливают социальную напряженность, и проблемы мигрантов нужно решать в городе, а не надеяться вернуть их в села.
Почему госпрограммы не помогают
Самой известной мерой была программа «С дипломом — в село», запущенная в 2010 году молодежным крылом «Жас Отан» партии «Нур Отан». К 2014 году по ней трудоустроили около 30 тыс. специалистов, каждый получал единовременную помощь в 70 МРП (1 МРП — 1852 тенге) и бюджетный кредит на жилье. Сначала программа охватывала медиков и педагогов, позже — ветеринаров; Минсельхоз рассматривал включение агрономов, зоотехников и технологов.
Махмутова указывала, что без водопровода, стабильного электричества, газа, дорог, интернета, спортивных и культурных объектов молодежь в селе не останется, а созданную инфраструктуру нужно еще и поддерживать; без рабочих мест, развития сельского хозяйства и переработки ситуацию не изменить. Политконсультант Еркин Иргалиев («Аспандау») обращал внимание на перекос в сторону педагогов: когда из-за убыли населения школа закрывается, учителя остаются без работы и с непогашенными кредитами, а село окончательно вымирает. Малярчук поддерживала саму идею программы, но критиковала все госпрограммы за отсутствие детальных планов, индикаторов и понятных механизмов участия для государства, бизнеса и сельчан.
Ряд программ, по оценке журнала, сам подталкивал миграцию:
- Стратегия территориального развития до 2015 года делала ставку на несколько «опорных городов», куда не попала большая часть областных центров. Иргалиев считал, что такая централизация, оправданная в начале независимости, теперь вредит регионам и становится угрозой национальной безопасности — из-за «крымско-донбасского фактора», требующего внимания к приграничным территориям, и падения цен на нефть.
- Программа развития сельских территорий на 2004–2010 годы прекратила финансирование сел «с низким потенциалом развития», и их число сократилось на 540, при этом обустройство переселенцев не продумали.
- Программа «Развитие регионов» 2011 года продолжила этот подход. Одновременно в закон «О миграции населения» внесли квоту для переселенцев с пособием на переезд и льготными кредитами на жилье; статус переселенца должен был заработать с 1 января 2015 года.
Журнал заключал, что законы в этой сфере нужно согласовывать не только с молодежной, социальной и образовательной, но и с индустриальной, энергетической и транспортной политикой государства.
По материалам журнала «Эксперт Казахстан», 7 ноября 2014 года.
